Ее выкинули как отработанный мусор, благо не в открытый космос, но все же… Пять дней Галина скиталась по станции, блуждая среди заброшенных коридоров и мрачных ангаров, где когда-то кипела жизнь. Теперь же все вокруг напоминало лишь о том, как быстро все может измениться. Она пряталась от охранников, которые, казалось, не замечали ее присутствия, и искала хоть какую-то надежду на спасение.
Каждый день она наблюдала за грузовыми кораблями, которые приходили и уходили, и мечтала о том, чтобы однажды оказаться на борту одного из них. Но надежда таяла, как утренний туман, и Галина уже начала терять веру в то, что сможет спастись. Время шло, и с каждым часом ее силы иссякали.
И вот, в один из серых дней, когда она уже почти смирилась с мыслью о том, что ее жизнь закончится здесь, она наткнулась на корабль саахатов. Огромный, с блестящей обшивкой, он выделялся на фоне унылой станции. Галина почувствовала, как в ней зажглась искра надежды. Она знала, что эта раса торговцев славится своей хитростью и непредсказуемостью, но в тот момент ей было все равно. Главное — выбраться отсюда.
Когда началась суматоха ремонтных работ, а внимание охранников порта было отвлечено, Галина воспользовалась моментом. Она проскользнула в трюм корабля, чувствуя, как адреналин бурлит в ее венах.
Она затаилась в темноте, дрожа от холода и страха, молясь, чтобы ее не обнаружили до прибытия в неизвестный, но, возможно, более безопасный мир. Галина не знала, что ждет ее впереди, но в этот момент любое место, где не было тех, кто мог бы причинить ей боль, казалось раем. Она прижалась к холодной металлической стене, стараясь не издавать ни звука, и слушала, как корабль гудит, взмывая в бескрайние просторы космоса.
Галина сидела, обхватив колени, в темном углу грузового отсека саахатского корабля. Металлический пол неприятно холодил кожу. Измена мужа казалась далеким, почти забытым кошмаром по сравнению с тем, что ей довелось пережить. Похищение, чудовищные опыты, унизительное рабство – все это казалось нереальным, будто дурным сном.
Ее, конечно же, обнаружили, и довольно быстро. Саахаты, молчаливые инопланетяне с непроницаемыми лицами, поначалу не обращали на нее никакого внимания. Они не проявляли ни враждебности, ни сочувствия. Просто позволяли ей существовать на борту. Галина не знала, куда они ее везут и что с ней будет дальше. Но даже такая неопределенность казалась предпочтительнее возвращения в тот кошмар, из которого она бежала. Она мечтала лишь об одном – обрести покой и забыть все, что с ней произошло.
Ее взгляд блуждал по отсеку, выхватывая из полумрака очертания ящиков, труб и каких-то непонятных приборов. Все здесь было чужим, чуждым и опасным. Галина чувствовала себя маленькой песчинкой, затерянной в огромном, равнодушном космосе.
На второй день ее бегства один из саахатов жестами потребовал пройти с ним в главный отсек. Галина не смела ему отказать. С трудом переставляя ноги, она поплелась за провожатым, держась руками о пластиковые панели.
Корабль не был большим, но даже переход из нижнего трюма в жилой отсек выжал из нее все силы. Устало привалившись к перегородке, Галина осмотрела большое помещение, заполненное десятком различных существ. Здесь были не только саахаты, но и тхарги, и даже виранцы.
Саахат жестом указал на одну из противоположных дверей, за которой скрывалась крохотная каюта с санблоком, и протянул ей серую питательную пасту. Она съела ее, не испытывая ни голода, ни отвращения. Еда казалась просто необходимостью, чтобы поддерживать существование. Она жила как растение, получая минимум для поддержания жизни…
Время потеряло смысл. Дни и ночи сливались в одну бесконечную серую полосу. Иногда Галина вспоминала о доме, об измене мужа и предательстве сестры. Но эти воспоминания были тусклыми, словно старые фотографии. Она боялась, что со временем они сотрутся окончательно, и она забудет, кем была когда-то. Но, возможно, это и к лучшему. Может быть, забвение – это единственное для нее спасение.
Однажды, сквозь пелену апатии, пробился слабый луч любопытства. Галина заметила, как один из саахатов, склонившись над прибором, издавал странные звуки. Это не было похоже на речь, скорее на щелчки и свист. Она попыталась повторить, и саахат вскинул голову, уставившись на нее своими огромными черными глазами.