Губы будто огнем горят.
Задеваю их пальцем, а меня отбрасывает назад в пятничный вечер.
В момент, когда впервые за семь лет меня целовал не мой муж.
Напористо, голодно. Ладонь Мирона легла на мою шею сзади, вторая – сжимала талию. И на секунду это показалось таким закономерным, естественным. Будто к этому мы шли весь вечер.
Его губы были сухие, горячие. Целовали настойчиво, без остановки, Мирон прижимался всё ближе. Его щетина немного кололась, рассылая искры по телу.
А я… Не могла оттолкнуть. Должна была, но внутри разливалось удивительное тепло, которое превращало меня в желе. Отключало мозги, все доводы.
Мирон был раздражающим, наглым другом моего мужа.
Но в эту секунду его пальцы выводили узоры на моей шее, и я забывала о всём. Напряжение нарастало, обвивало меня тугими лианами. Легкие горели от нехватки воздуха, а кожа плавилась от чужого дыхания.
Не хотелось двигаться, отталкивать. Хотелось принимать чужое внимание, урвать ещё немного этого тепла. Греться в нём, наслаждаться. Не прекращать такой неправильный, но приятный момент.
Встряхиваю головой, стараясь прогнать наваждение. Неправильно – лучшее описание произошедшего. Это была ошибка, самая огромная ошибка в моей жизни.
Пусть я несколько раз говорила Диме, что между нами всё закончилось, но всё равно не могу отделаться от ощущений, что поступила отвратительно. С его лучшим другом… А Анжелика? Я почти свободная, но у Мирона есть жена!
Жена, о которой я на несколько секунд забыла. Поддалась страной натянутой нити, что тянула меня к Мирону. Двинулась навстречу мужчине, подняла ладонь, чтобы погладить его плечи.
Но вместо этого залепила пощечину.
Звук заполнил комнату, удар вибрацией прошел через меня. За мгновение донёс до меня то, что на самом деле происходило. Как низко я падала в попытке отвлечься.
Я сразу же пожалела о своем поступке. Я не должна была бить Мирона, он ведь не настаивал, не целовал меня силой. Я сама виновата. Стоило просто оттолкнуть или попросить остановиться.
– Извини, мне не стоило… Тебе стоит уйти, - попросила, отвернувшись. – Шварц, тебе пора домой.
– Тай, - позвал глухо. – Посмотри на меня, я всё объясню.
– Уходи. Это… - спрятала лицо в ладонях, рвано дышала, стараясь унять подступающую панику. – Алкоголь, настроение такое… Мы забылись, никто этого не хотел. Всё получилось случайно, больше не повторится. Я всё это знаю, не нужно ничего объяснять. Просто… Я не готова сейчас об этом думать.
Больше всего я боялась, что он начнёт что-то говорить, давить желанием обсудить. А я была не готова к этим оправданиям, самой искать причину этих поступков. Для начала мне нужно было всё обдумать. Осознать, что я натворила!
Я готовилась к обороне, силой выгонять Шварца. Судя по его взгляду, он не собирался уходить так легко. На лице расцветал красный след от моей ладони, в глазах – решительность поговорить сразу.
Но Мирон лишь кивнул.
– Хорошо. Дай знать, как будешь готова обсудить.
И ушел.
А на моих губах остался привкус вина и вины.
Я ещё долго стою в уборной. Расчесываю волосы, переделываю хвост на пучок. В сумке нахожу туш и блеск для губ, привожу себя в порядок. Я не знаю, как теперь смотреть на Диму. Вроде и невиновата, но вина такая плотная, густая внутри.
А Мирон? Как с ним общаться?
Я вышла на работу, потому что была должна. Хотя мне хотелось провести весь день в постели, никуда не выбираясь. Но должна была сделать выборку по годовым отчетам, пришлось ехать. Я ведь даже глянуть на Шварца не смогла, отдавая документы.
Готова была провалиться под землю, когда столкнулась с ними двумя в кабинете. Дима и Мирон. Два лучших друга. С ними двумя я целовалась. Господи, чем я думала?
Шварц рассказал ему? Должен был?
Я должна?
А ведь я даже Мирона как мужчину не рассматривала! Он был другом Димы, чуток назойливым, чуть забавным. Но я никогда даже не думала про то, что в его помощи и внимании может быть двойной подтекст.
Это ведь…
Шварц!
Конечно, иногда я была слеповата в чужих намеках и попытках флиртовать. Больше из-за того, что на моем пальце всегда было обручальное кольцо, лучший ориентир, что я занята.
Да и мужчина никогда никак не показывал, что я ему нравлюсь. Вечно был недоволен моим присутствием, вздыхал тяжело, будто я кара небесная. Тогда что это было?
Помутнение? Случайность? Что-то другое?
– Мирон Георгиевич ещё не ответил? – спрашивает Лена, когда я возвращаюсь в кабинет. – Хочу на обед уйти.