Со мной происходит что-то превратное. Это всё Дима со своими неуместными намёками и Шварц. С его поцелуем. Или я просто впервые позволяю себе посмотреть на Мирона как на мужчину.
Я знаю, каковы на вкус его губы.
Но не представляю, как теперь с ним говорить.
– Решила ещё поработать и попросишь мой ноутбук? – он язвит, и это трезвит. Это всё ещё знакомый нахальный Шварц. – До еженедельного отчета далеко.
– И не факт, что ты его получишь, - скрещиваю руки на груди, приподнимаю бровь. – Мне тут сказали, что моей должности вообще не существует.
– В бухгалтерии слишком много болтают.
– Даже не будешь отрицать?
– А нужно? – Мирон усмехается, но его пальцы белеют, настолько сильно он сжимает дверной косяк. – Ты ведь не об этом пришла поговорить.
Не только. Но работа волнует меня не настолько сильно, как произошедшее. Может, я просто хочу снять груз вины с души. Потому что чувствую себя косвенно виноватой в измене Шварца.
И не хочу, чтобы что-то подобное повторилось.
Конечно, больше никаких посиделок с ним, рубеж пройден! Но я даже не знаю, как работать с ним, отдавать отчеты. Если всё, о чём я могу думать – я позволила женатому мужчине поцеловать себя.
– Это было неправильно, - выдаю, рассматривая пол. – То, что между нами произошло.
– Ты об этом не думала, когда отвечала мне, - голос Мирона становится тверже.
– Именно, подумать должен был ты. Потому что я с мужем рассталась, а у тебя Анжелика и… Не надо тянуть меня в такую грязь!
– Уверен, ты обо мне не лучшего мнения. Но я бы не унизил тебя так.
– Но…
– Мы с Анжеликой развелись.
Глава 47. Тася
– Зайди, Тай.
– Что? – переспрашиваю, всё не могу переварить информацию.
– Зайди ко мне. Обсудим всё, не в коридоре.
– Но… Как это вы расстались? Вы же только поженились недавно!
Мирон усмехается, делает шаг вглубь квартиры в приглашающем жесте. Всем видом намекает, если я хочу получить ответы – придётся подчиниться и зайти к нему.
И я захожу, потому что голова взрывается. Осматриваюсь, пытаясь найти хоть какие-то признаки лжи. Но зачем Шварцу врать? А зачем притворяться, что он женат?
На вешалке только его пальто, обувь на полочках – мужская. Не пахнет женскими духами, никаких мелочей возле зеркала. Квартира идеально чистая, будто Мирон недавно сюда заехал. Никакого лишнего декора, всё по-мужски серо.
У Димы было так же, когда мы съезжались. Потом уже я накупила ваз и картин, привезла с собой разные сувенирные статуэтки, добавила красок в его холостяцкую берлогу.
– Ну? – нетерпеливо спрашиваю, рассматривая Шварца. – Зачем ты… Почему ни разу не сказал, когда я упоминала Анжелику? Вы вообще женились?
Вместо ответа мужчина уходит вглубь квартиры. Прикрываю глаза, стараюсь не перейти на крик. Зачем он со мной играет? Обещал рассказать, но теперь просто исчезает.
Хочет, чтобы я пошла за ним?
В голове ни одной идеи, почему Мирон мог скрывать свой развод. Или он и свадьбу придумал? Да нет, вроде Дима заезжал к нему, видел невесту. Что происходит?
– Вот, - Шварц быстро возвращается, протягивая мне листок. – Пока ты не надумала лишнего.
– Свидетельство о разводе? – рассматриваю документ, сжимая дрожащими пальцами. – Две недели назад? Но…
– Не говорил, потому что мы были в процессе развода, да и не до того было.
– Но вы так быстро поженились, я думала…
– Это было ошибкой.
Произносит недовольно, будто выдавливает из себя слова. Шварц из тех, кто не умеет признавать свои ошибки. Если оступился, то сделает так, чтобы об этом никто никогда не узнал. Будто ему нельзя поступать неправильно.
– Ты права, - слабо улыбается. – Мы поженились быстро, слишком. Как-то всё завертелось, решил попробовать семейную жизнь. После мы с Анжелой поняли, что это не работает. Мирно разошлись, она уехала в другую страну по контракту.
– И ты скрывал…
– Умалчивал. Не считал, что это важно.
– Опять обманываешь? Ты ведь всегда казался честным, а теперь…
– Не лгу я. Но хочешь сказать, что для тебя это было важно? В твоей жизни началась чехарда, а тебя интересовал мой брак? К тому же, это не имело никакого значения до пятницы.
До вечера, когда мы поцеловались.
Я чувствую… облегчение. Такое яркое, сильное, что воздух со свистом выходит из лёгких. Вина, которой был отравлен наш поцелуй, теперь целиком исчезает.
Он был полностью свободен.
Я тоже свободна, почти, впереди ещё развод.
Наша близость была неожиданной, но точно не служила предательством.