А я постараюсь подловить тебя на деталях.
Мне нужно лишь сбить с толку Иру. И это получается. Она хмурится, растерянно смотрит на меня. Не ждала такого. А у меня появляется возможность, чтобы уйти подальше от девушки.
Только всё меняется слишком быстро. Непонимание на её лице сменяется чистой злостью. Девушка заглядывает мне за плечо, и я понимаю, что она смотрит на телефон.
– Ты с ним говоришь? Да?! – она взвизгивает, а в коляске начинает плакать Руслан. – Пусть скажет, что мы давно вместе. Пусть он…
Глаза у неё пустые.
Безумные.
Ира бросается ко мне, сжимая мои плечи.
В очередной раз стремительно меняет своё поведение. Только, кажется, в этот раз маска слетает окончательно. Открывая все странности девушки.
Я отталкиваю Иру, стараюсь отодвинуть её подальше от коляски и телефона. Но девушка как с цепи сорвалась. Тянется, царапает меня ногтями. От столкновения на нас обеих проливается кофе, обжигая руки.
От нового грубого толчка я едва не лечу на асфальт. Меня окутывает ледяным страхом. Он цепляется когтями за меня, раздирает на кусочки. Плач Руслана бьет по сердцу.
Я теряюсь, не зная, как реагировать. Что это ненормальная может ещё придумать? Будто в замедленной съемке слежу, как её ладонь летит прямо в мое лицо. Уворачиваюсь, жду нового удара. Но вместо этого на всю улицу звучит её визг.
– Пустите! – мужчина в черной форме, сжимает руки девушки. – Я не… Мирон! Мирон, скажи им!
Я оборачиваюсь, замечая Шварца в начале дорожки. Тот спешит к нам, едва не переходя на бег. Они знакомы? Мужчина… Точно, они ведь работали вместе.
Или не только работали?
– Уведи её, - распоряжается, останавливаясь рядом со мной. – За пределы комплекса и сразу в черный список.
– Мирон, ты серьезно? Да это она напала на меня…
– Мы на «ты» не переходили. Тая, ты в порядке?
Я машинально киваю, не в силах переварить происходящее. Апатично наблюдаю за тем, как охранник уводит вырывающуюся Иру. Только когда её крики стихают, начинаю дышать спокойнее.
Я тут же бросаюсь к коляске, покачивая Руслана. Когда это не помогает, то достаю сына. Крепко прижимаю к себе, нашептывая, как сильно я его люблю. Вытираю слезки, целую.
Говорю и говорю, но собственный голос слышу сквозь толщу воды. Всё не отойду от произошедшего. Я в жизни не могла подумать, что кто-то может напасть на меня.
В темной подворотне? Да, я по вечерам не ходила одна.
Какой-то наркоман, насильник? Их полно, никто не застрахован.
Но не любовница моего мужа посреди белого дня.
– Тая, - Мирон повторно зовет меня. – Она тебе что-то сделала? Давай положим Руслана в коляску.
– Нет! Нет, я не…
– Ты вся дрожишь, а у тебя ребёнок на руках.
– Да, точно.
Я в какой-то прострации. Говорю обрывками, думаю так же. Едва справляюсь с тем, чтобы уложить притихшего сына в коляску. Не могу отпустить. Будто…
Ну, не стала бы Ира похищать моего ребенка?
Устроила переполох, это я пережить могу.
– Отлично, - мужчина говорит мягко, разворачивая меня лицом к себе. – Я отведу вас домой, да? Или в больницу лучше? Здесь есть неплохая клиника на территории.
– Домой. Я в порядке. А как… Охранник и ты… Стоп.
– Что?
– Ты толкаешь коляску, а она не едет. На «стопе». Педаль вниз.
Господи, что ж ты за размазня, Тася?
Я тру лицо, а после ойкаю. Кожу больно щиплет на ладонях, куда попал кофе. Наклоняюсь за помятым стаканчиком, выбрасываю его в урну. Лишь после этого начинаю возвращаться к адекватному состоянию.
Почему-то мне сейчас стыдно перед Шварцем за то, в каком состоянии я предстала перед ним. Ненавижу, когда кто-то из чужих людей замечает мою слабость.
Я рассматриваю Мирона, стараясь справиться с собственными ощущениями. На нем спортивный темно-серый костюм, волосы взлохмачены так, словно мужчина только проснулся. Но я ведь говорила с ним недавно…
– Я сама, - перехватываю у мужчины управление коляской, чувствую себя так уверенней. – Как ты здесь оказался?
– Меня Немцов набрал. Хотел узнать номер охраны, мол, к тебе тут кто-то лезет. Я дернул, ну и сам хотел убедиться, что ты в порядке.
– Убедиться? Ты же меня не любишь, Шварц. Не думала, что такое тебя волнует.
– Я и не обязан тебя любить. Ты жена моего друга, не моя, - выдает быстро, не подбирая слов. – Но это не значит, что я законченный мудак и мне всё равно.
Совесть просыпается не вовремя, свербит под кожей. Я всегда предвзято относилась к Мирону, он сам в этом виноват. Вот только последние дни мужчина только и делает, что помогает мне.
Раз за разом, ничего не требуя в ответ. А я веду себя как избалованная истеричка, которую когда-то вечность назад обидели. Просто сложно переключиться с привычной модели поведения.