Глава 41. Тася
– Шварц!
Я возмущаюсь, когда мужчина дергает меня за косичку. Уворачиваюсь от прикосновений, опускаю голову на спинку дивана. Показательно перекидываю косы за спину.
А Мирон снова тянется.
– Что ты творишь? – смеюсь, пытаясь спасти волосы. – Таскать меня за косички может только Рус. Ты же не ребёнок.
– Непривычно. Ты вечно с ними бегала в университете, а потом перестала.
– Ну, как-то по-детски было, глупо.
– Твои косички привлекали мужское внимание. Такая себе особенность.
– Да, Дима рассказывал, что именно так меня и заметил.
Упоминание мужа больше не приносило привычной растерянности. Болтая с Мироном о прошлом, мы часто затрагивали тему Немцова, без него никуда.
Я словно разделила что-то внутри. Есть Дима из воспоминаний: родной, любимый, с которым связано всё хорошее. А есть Дима нынешний, который оказался подлецом.
И вроде муж с самого начала меня обманывал, но я не хочу зацикливаться на этом. Иначе шесть с половиной лет будут окончательно испорчены. А я любила это время.
Главное, что мысленно я уже всё закончила. Никаких сомнений, оправданий и всех тех глупостей, которыми я себя съедала весь этот месяц. И так легко. Спокойно.
Вроде должно быть только больнее от такого предательства мужа.
А я пережила это легче, чем неполноценную измену с Ирой.
Мирон бормочет что-то про «не один», но я не успеваю переспросить. Мой телефон начинает звонить. Кому я нужна почти в двенадцать ночи? А после вспоминаю про ограничения…
– Черт! Слушаю, Алина Михайловна, - пальцы дрожат, пока я принимаю вызов. – Руслан в порядке?!
Я резко отставляю бокал на подлокотник, подрываюсь на ноги, будто это поможет. Свекрови нет резона звонить мне, если ничего не случится. Всё в душе обрывается, я готовлюсь вызывать такси.
– Рус спит, - из динамика раздается мужской голос. – Всё с ним хорошо. Ты не отвечала на мои звонки…
– Дим, а ты не сопоставил два и два? – жестом прошу Шварца молчать, видя, как он напрягается. – Я не отвечала тебе намеренно.
– Ты снова пытаешься убежать от наших разговоров.
– А ты снова пытаешься сделать вид, что твои измены были ошибкой? Случайностью? Тебя просто вечно в лифтах целуют, а ты не можешь устоять?
Дима напоминает мне сломанную пластинку, выдающую одну и ту же ноту раз за разом. И хотя я обожаю включать песню на повтор и слушать целый день, но эта мелодия мне надоела.
И сейчас я дико злюсь на мужа. Мы со Шварцем сидели, впервые нормально общались. Я чувствовала себя живой и свободной, не скованной вечными проблемами. А муж звонит и всё рушит.
Потому что продолжает оправдываться, когда в этом больше нет смысла.
– Я думал, что ты приедешь за Русом, - муж меняет тему, а я медленно закипаю. Он разве ничего не понимает? – Но, судя по голосу, ты хорошо проводишь время.
– Не смей, - шиплю. – Не пытайся попрекать меня сыном. Ты забрал его на ночь, ты за ним присматриваешь. Он наша общая ответственность, не только моя. Если ты не справляешься – скажи и я приеду. Но разговора между нами не будет. Я… Готова встретиться с тобой в понедельник. Обсудить развод.
– Тась…
– Спокойной ночи. И, пожалуйста, Дим, больше не звони с телефона Алины Михайловны. Я оставила этот номер для экстренной связи. А слушать новый поток лжи я не готова.
Бросаю мобильник на диван и сама усаживаюсь. Подумать только, муж пытается мне что-то предъявлять. Мне ! Я оставила сына с отцом, уверенная, что всё будет хорошо.
Бог знает, как мне тяжело каждый раз расставаться с Русланом. Если бы сейчас Шварц не сидел в моей квартире, не отвлекал разговорами – я бы с ума сходила.
А Дима ведёт себя так, будто я бросила сына и делаю так постоянно.
– Порядок? – Мирон внимательно осматривает меня, я часто киваю. – Точно?
– Забудь, - тру глаза, пытаясь собраться. – Это ничего. Мы обсуждали… А, точно, ты по-детски дергал меня за косички. Теперь стоит переживать за мою честь?
– Только за косички.
– Не веди себя как мартовский котяра, - отталкиваю ладонь мужчины.
– Котяра?
– Ну, знаешь, они любят дергать лапой всё, что свисает.
Мирон как раз в этот момент задевает кончик косички, подтверждая мою теорию. Я подмечаю некоторую закономерность. Шварц ведёт себя адекватно и дружелюбно лишь в определенных случаях.
Обычно это было после того, как они с Димой проводили свои мальчишники. Навеселе Мирон вёл себя куда лучше, чем обычно. В такие моменты я могла его терпеть.
Я рычу, когда телефон снова начинает вибрировать. Только на этот раз – у Шварца. По тяжелому взгляду мужчины я понимаю, кто ему звонит. Но он сбрасывает вызов.