– Да все как обычно, сын, – низкие вибрации от баса Акопяна-старшего прокатываются по воздуху, и я чувствую, как он не сводит с меня глаз.
– Ой, простите, – выступаю вперед. – Здравствуйте, Ульяна. Аверина.
Зачем-то суетливо протягиваю руку вперед. Пальцы подрагивают.
Акопян-старший кривит губы в холодной усмешке.
– Ну, здравствуй, Аверина Ульяна. Присаживайся.
Мужчина так и не пожимает мне руку. Коротким кивком указывает на стул, на спинке которого лежат руки Артура.
– Это было лишнее, – легкое дыхание, смешанное с еле ощутимым ароматом сигарет, трогает мою щеку.
Кожа на этом месте тут же покрывается мурашками. Мне все это не нравится. Не ожидала я такого приема. Да и встречи с Главным Боссом тоже. Уж лучше терпеть перепалки с Тиграном, чем находиться в таком неловком положении, как сейчас. Да и Давида Акопяна, я себе представляла, как-то иначе. Старик. Седой. И даже в какой-то степени немощный. Не более. А тут…
Осторожно кошусь в сторону Тиграна и … тут же оказываюсь в плену его потемневших от ярости глаз. Дергаю головой, отворачиваюсь. Парень громко цокнув, закатил глаза под лоб.
– Ладно дети. Не препирайтесь. Я знаю, что между вами произошло какое-то недопонимание, но вам придется с этим как-то примириться. Тигран, я тебе уже объяснял, что Ульяна – это личная просьба Гаспарова, а своему другу я отказать не могу, – Большой Босс, усаживается в кожаное кресло… Артура, мужчина, как ни странно до сих пор продолжает стоять рядом со мной, так близко, что я даже чувствую, его ровное дыхание. А тем временем Акопян-старший, продолжает свой, пока еще монолог. – Ульяна, что ж ты деточка такая скрытная оказалась? Ладно, Баграт, он занятой человек, забыл упомянуть, но ты… Ты достаточно взрослая девочка, почему же не сказала, что… Беременна?
Да, что ж с этими мужиками не так? Почему я чувствую себя перед ними такой беззащитной и неуверенной?! Совсем на себя не похожа. Будто бы потеряла себя! Во мне бушует ураган эмоций и чтобы их сдержать, я как мантру проговариваю про себя слова Артура о том, что его отец не любит своенравных женщин. Я же, сейчас нахожусь немного в стесненной ситуации и должна думать не только о себе, но и о ребенке, которого ношу под сердцем. Поэтому, когда открыла рот, чтобы ответить, сказала то, что мужчина хотел услышать, а не то, как бы я его послала на самом деле далеко и надолго:
– Извините, моя оплошность. Мы… Точнее я, думала это сделать позже, когда выйду на работу…
– Хм, но насколько мне известно, вы так ничего и не сказали. Поэтому вас посадили на скутер. Ульяна! – внезапно мужчина повышает голос и я вся вытягиваюсь в струнку, устремляю выжидающий взгляд на него. – Вы… Ты. Хоть понимаешь, что если бы с тобой что-то случилось…
Мужчина замолкает, а в кабинете повисает тягучее молчание…
– Извините, я не подумала, – нарушаю молчание я, потому как не выдерживаю общего напряжения.
– Не подумала, она, – хмыкает Главный Босс, и уперевшись локтями в столешницу, складывает перед собой пальцы пирамидкой. Ровно, один к одному. Длинные. Загорелые. Украшенные дорогими массивными перстнями с камнями…
– Зато об этом подумал я!
Я так засмотрелаась на мужский руки, что на секунду выпала из реальности и вздрогнула от неожиданности громкого голоса Акопяна-старшего. Одновременно возвращаясь в реальность.
– Что?! Извините?
– Я подумал, Ульяна, и решил, что мне нужна помощница, – он замолкает, а я бестолково моргаю глазами, не до конца понимая на что намекает мужчина. – Личный помощник, Ульяна. Секретарша, если тебе так будет понятнее…
– Пап, да она не потянет. Я же тебе говорю.
Внезапно подает голос Тигран.
– Помолчи, – обрывает его тут же отец, при этом не отводит темных глаз, как и у сына, ни на секунду от моего лица. – Ульяна, ну что? Согласна?
Разум зашкаливает от всплеска эмоций. Как реагировать? Что делать?
Мне нужна поддержка. Мне нужна подсказка, но здесь никого нет с кем можно было бы посоветоваться. Но против моей воли, я снова возвращаюсь глазами к лицу Тиграна. И в тот момент, я вдруг чётко понимаю то, что я:
– Справлюсь! – отвечаю громко, четко. – Я готова работать на вас.
Отвечаю Главному Боссу, а сама смотрю в перекошенное от злости лицо Тиграна. Пусть этот мажор умоется своей злостью. Мне плевать. Он не хочет, чтобы я работала у его отца? Он хотел меня видеть обычной курьершей, а еще лучше поломойкой? Как он там говорил: провинциалка, понаехавшие? Ну что ж. Теперь у меня есть прекрасная возможность показать ему, где и на какой горе раки зимуют.