— Да… — протянул я на выдохе, оперевшись на стол пятой точкой и скрестив руки на груди, ожидая продолжения её фразы.
— И какое же у тебя но? — посмотрела на меня строгим вопросительным взглядом?
Я не знал, как пожилой человек отреагирует на такую историю. Не знаю, стоит ли говорить ей эти подробности? Но если я не расскажу всё как есть, то и не услышу её правдивое мнение. Пауза затянулась на две минуты. Всё это время тётя Нюра, не отводила от меня взгляда, оперевшись подбородком на черенок от швабры и слегка, еле заметно, переминалась с ноги на ногу, в ожидании моей истории. Терпеливо ждала и не давила на меня.
— Тётя Нюра, я вам скажу всё как есть, — решительно начал я, — их было двое. Тех, с кем я изменил. Рассудок помутился, когда ко мне подошли в ресторане две сногсшибательные красотки и начали откровенно флиртовать. Кровь прилила не туда, знаете. И дальше всё как в тумане. Я как идиот, даже не удосужился поехать в отель. Они почему-то ещё настаивали именно на мою квартиру, хотели поехать именно туда. А я не мог из-за помутнения рассудка трезво рассуждать. И поехал, поддался их уговорам, хотя осознавал, чем может всё кончится, — Нюра всё также смотрела на меня, совершенно не двигаясь и не отводя взгляд, только глаза её заметно расширились от удивления, а брови поднялись на лоб.
— И я так понимаю, жена вернулась домой и застала вас там? — тихо спросила она.
— Именно так тёть Нюр, именно так. — повторил я, опустив глаза в пол от стыда содеянного. — Но это только полбеды. Вторая половина это то, как я отреагировал на это. Я запудрил ей мозги, вместо того, чтобы просто по мужски признаться в содеянном. Я сказал, что она не так всё поняла и в общем, не вдаваясь в подробности, скажу, что она делает вид, будто поверила в это. Но судя по тому, что она мало разговаривает со мной и мы спим в разных кроватях, это совершенно не так. Меня это очень напрягает сейчас.
— Вау, — выдаёт Нюра, хлопая глазами, — я бы наверное могла сказать, что ты кабель тот ещё, сынок. И сказала бы так, если бы в этой истории не фигурировали сразу две женщины. Ставя себя на твоё место и представляя себя мужчиной, я думаю, что устоять перед таким смогли бы единицы.
Слова мудрой женщины, прожившей жизнь, очень удивили меня. Вот такое от неё я вообще не готов был услышать. Я обомлел и мои руки сами развязались из плотного замка, а рот приоткрылся. Я смотрел на неё и жаждал продолжения. Что же она может сказать ещё необычного? Видимо, моё решение поделиться с ней своими проблемами, было совершенно не зря.
— Конечно, это не оправдание, для измены, — резко грубым голосом, высказала она, посмотрев на меня очень осуждающе, — но ситуация столь необычная, что и сказать сложно. Меня интересует, что ты чувствуешь? Что ты хочешь делать? И… — она выждала несколько секунд паузы, — любишь ли ты свою жену?
— Люблю, — отвечаю я, сжимая зубы, — но я не знаю, что мне делать, чтобы она меня простила за это. Да и хочу ли я, чтобы простила? Может быть, я не устоял перед этими дамами, лишь потому, что мои чувства к жене уже не такие сильные, как раньше?
— Дорогой, тебе нужно разобраться в себе, в первую очередь, — взгляд тёти Нюры снова переменился с осуждающего на сочувствующий, а тон сменился на более снисходительный, — ты полностью уверен, что поступил плохо и хочешь вымаливать прощения у своей жены, или тебе оно и не надо уже вовсе и лучше вам не быть вместе после такого.? Подумай, а не произойдёт ли такое в следующий раз? Точно ли его не будет?
Тётя Нюра действительно дала мне пищу для размышления. Такого мозгового штурма я даже не ожидал. Удивительная женщина, не зря она всегда мне нравилась.
— А ещё, — продолжила она в момент, когда я только хотел открыть рот для ответа, — представь себя на её месте. Представь, что ты застал в своей собственной постели жену, развлекающуюся с двумя мужчинами сразу? Что бы ты чувствовал? Что бы ты сделал, в тот момент?
В груди загорелось пламя ярости, после последних слов моей собеседницы. Я представил эту картину и сразу же отогнал эти мысли. Я понял, насколько мерзко мне было бы.
— Я бы убил их всех на месте, разорвал на куски! — почти закричал я.
— Тише, дорогой, — предупредила она меня, — услышат те, кому не положено это слышать.
И она была права, мало ли, кто мог проходить мимо кабинета и греть свои крысиные уши. Я сразу осадился, но горечь, от посетившей меня мысли словно разорвавшаяся бомба в груди, обдала радиацией и отравила мою душу. Теперь я понимаю, каково было Софии, когда она увидела эту картину.