— Владимир Антонович, — вскидываю я руки вверх. — Все не так, как выглядит. Между нами с Сабиной ничего нет. И я не обманывал вашу дочь. Я хотел жениться на ней и ни на ком другом.
— Да? — он подходит и хватает меня за грудки. Встряхивает как тряпичную куклу. —А ребенок тогда откуда взялся? Ветром надуло? Или аист принес?
— Да врет она все! — кричу я. — Сабина специально пришла, чтобы свадьбу сорвать. Спектакль устроила. Потому Ритка и уехала. Теперь еще и беременность придумала. Чтобы окончательно вас против меня настроить.
— Я не вру! — довольное выражение лица бывшей быстро сменяется слезливой гримасой. Она показательно всхлипывает и начинает рыться в крохотном клатче. Чтобы через секунду достать оттуда белую пластиковую полоску.
Я вырываю ее и вижу две ярко-алые полоски. Сомнений нет, этот тест явно говорит о беременности. Только вот чей это тест — ещё большой вопрос. И кто отец ребенка — тоже.
— Это всего лишь полоска бумаги, — ломаю тест на две части и бросаю на землю остатки. — Принадлежать он может кому угодно. И отцом ребенка может быть кто угодно. Владимир Антонович, вы же это понимаете? Хотя бы как полковник?
Полянский молчит, видимо, размышляет. Сомневается, значит. А это мне на руку.
После недолгих раздумий все же отпускает меня и отходит на шаг. Но цепкого, ментовского взгляда не отводит. Словно сканировать пытается. Вывернуть наружу все мои мысли, а заодно и все остальные потроха.
— Ты мне одно скажи, — цедит сквозь зубы. — Спал с этой куклой? Изменил Ритке моей?
А вот тут я понимаю, что всё — приплыли. Это финиш. Потому что соврать язык не повернется, да и бессмысленно это. Врать сейчас — это топить себя еще глубже.
— Да, — признаюсь, находя в себе мужество смотреть Полянскому в глаза. — Изменил. Но это было один раз и ничего не …
Прямой удар кулаком в лицо валит меня на землю. Сука, выправка у отца Ритки и правда военная. И удар такой же.
Мама визжит, Сабина бросается ко мне, но я ее отталкиваю, сам поднимаюсь на ноги и вытираю кровь с разбитого носа и губ.
Что ж, заслужил.
— Да ты не только мудак, но еще и трус конченый, — презрительно плюнул Полянский, вытирая руки о платок. — Раз уж член в брюках удержать не смог, так хоть за ребенка неси ответственность.
— Еще не факт, что он мой.
—А это ты со своей шлюхой выяснять будешь. А к Ритке чтобы на километр подходить не смел. Узнаю, что доставал ее — шею сверну. Пойдем, Инна. Нам здесь больше делать нечего.
Полянские уходят к своей машине, а я с тоской смотрю им вслед. Кровь стекает по лицу ручейками, но я этого не замечаю.
Это крах. Полный. Передо мной будто разверзлась пропасть, в которую я вот-вот и провалюсь. И зацепиться не за что.
— Лёшенька, — Сабина как муха начинает виться надо мной, но я снова ее отталкиваю.
— И чего ты добилась? — шиплю. — Сорвала свадьбу? Настроила против меня родителей Ритки? Думаешь, теперь тебе что-то обломится? Да ни черта! Пойми уже — между нами все закончилось три года назад! Я теперь люблю Риту. И только ее.
— А той ночью…
— Той ночью я был пьян как свинья, — прорычал я. — На трезвую голову я бы никогда с тобой не прыгнул в койку. Да ты мне противна до тошноты!
— Ничего, это все временные трудности, — Смолова продолжила слащаво улыбаться. — Ты просто еще обижен на меня за прошлое, но это пройдет. Я заглажу вину и все у нас будет хорошо. Тем более сейчас, когда я жду маленького.
— Да пошла ты. Иди к отцу ребенка и требуй у него признания отцовства.
— Так я и пришла, — теперь на лице Сабины отчетливо было видно ехидство. — Отец ребенка — ты. Мы сделали его той ночью, так что не отвертишься.
— Поговорим после результатов теста ДНК, — сплюнул я. — Посмотрим, что он покажет. Но если ты думаешь, что мое отцовство что-то изменит, то крупно ошибаешься. Я буду заботиться о ребёнке, но между нами ничего не будет. Никогда.
Круто развернувшись, оставил эту паршивую интриганку и пошел в сторону ЗАГСА. Надо было умыться и остановить кровь, текущую из носа.
— Это мы еще посмотрим, — раздался мне вслед смешок, который я предпочел проигнорировать.
Вот же чокнутая стерва…