— Только не говори, что тебе ничего не надо, – отрезает мама. – Пусть отваливает половину, сам виноват. Так тебя обидеть… Ты ему всю жизнь посвятила, поддерживала его всегда. Ни разу ни на кого не взглянула даже, а он… – махнув рукой, она замолкает, недовольно сопит.
На душе пакостно. Вопрос имущества в данный момент меня не волнует совершенно. Я о последних словах маминых думаю. Все так и было: и поддерживала, и верила в него, и никто другой не нужен был. Потому что любила. И до сих пор не могу поверить в то, что происходит.
И до сих пор он в сердце моем, ничего поделать с этим не могу. Боль, злость, обида, разочарование и… любовь. Потому что все то, что было, оно никуда не денется ведь. Все хорошее, а его было много. Гораздо больше плохого.
А теперь все перечеркнуть, выкинуть из своей жизни. Идти дальше. Куда идти-то? Как?
Кинула Дэну в пылу злости о другом мужчине, но сама мысль о таком раскладе в голове не приживается. Как абсурд звучит. Никто мне не нужен. По крайней мере, сейчас точно. Только проблема в том, что я не чувствую себя свободной в этом новом витке жизни, как пыталась доказать Денису.
Я чувствую себя потерянной и одинокой. Теперь еще и Матвей такое выдал. Конечно, я понимала, что осенью придется перебираться в город, у сына школа, занятия музыкой, баскетбол. Друзья опять же. У меня репетиции и концерты.
Но что все это будет закручиваться так быстро и лететь на меня снежным комом – к такому я точно готова не была.
Договорились все обсудить чуть позже, дать время остыть нам обоим.
— Ладно, – снова вздыхает мама. – Пусть Матвей немного отойдет. Он тебя любит, это сгоряча такое решение.
— А если нет? Если реально с Дэном останется?
— Ну пусть поживет, что уж. Это сейчас ему кажется, что с папкой будет лучше. Дэн не меньше твоего в работе. График ненормированный, всякие тусовки, выезды и так далее. А если еще и девок начнет водить…
— Мам, перестань!
— Это жизнь, Ева. Или ты думаешь, он будет монахом сидеть? Особенно когда вокруг него столько доступных баб вьется, а ничего больше не держит? И раньше-то не держало, как мы видим, теперь и подавно.
— Он же не дурак, тащить их домой, где Матвей.
— Ну месяц-другой пошкерится по отелям, потом надоест. Другое дело, чтобы Матвей не начал все это воспринимать как норму.
— Кошмар какой-то, – тру виски. Слышу, что сын поднимается наверх. – Ма, пойду поговорю с ним еще раз.
— Ладно, напиши потом, что как.
Еще несколько минут я сижу в тишине, собираясь с силами. Нужно пойти, объяснить все. Что мне больно, что не могу больше доверять Дэну.
Но когда захожу к сыну, слова застревают в горле: он собирает вещи.
— Что ты делаешь? – спрашиваю бестолково. Матвей на меня не смотрит, продолжает, процедив:
— Я же сказал, что буду жить с папой.
— Матвей, мы договорились обсудить все это чуть позже.
— Ты договорилась, – он смотрит на меня наконец. – Ты так решила. Меня не слушаешь. И с папой так же. Ты решила, и все.
— Нет, не все! Ты просто себе не представляешь, что происходит, Матвей! Я люблю твоего папу!
— Тогда почему не простишь?
— Потому что не могу. Он меня предал. Понимаешь? Мне было восемнадцать, когда мы познакомились, и с тех пор твой отец был главным и единственным в моей жизни. Но я для него нет. Он встретил другую женщину, он посчитал, что их… Отношения, – выдавливаю я из себя слово, стирая картинку из студии. Врезалась в память навсегда по ходу. – Важнее, чем наши с ним. Я не могу ему больше верить. А если он опять встретит какую-то женщину…
— Но он же сказал, что этого не будет!
— Одних слов мало.
— Так дай ему доказать!
Вздыхаю. Мы ходим по кругу. Матвей просто не хочет понимать меня, мою позицию. Потому что с его точки зрения она сулит несчастье. А отец уже подарил ему надежду на то, что все будет хорошо.
Я подыскиваю слова и снова не нахожу. Матвей только сжимает губы, продолжает закидывать вещи в большую спортивную сумку.
— Папа скоро заедет за мной, – говорит тихо, снова не смотрит.
— Матвей… – мое сердце готово в эту секунду разорваться. Я проигрываю Дэну. Теряю сына. – А как же я? Ты вот так просто оставишь меня одну? Я ведь тоже тебя люблю!
Он на секунду замирает над вещами.