— Перестань. Никого я искать не планирую.
— Это пока. Пройдет время, раны затянутся… Слушай, а может, по пять капель? – на мои вздернутые в удивлении брови, добавляет. – Чисто для расслабления. От нервов.
— Я так с вами сопьюсь.
— Не будешь?
— Нет.
— А я, пожалуй, махну немного. Нинка такую настойку передала… Загляденье. Отец на работе, не звонила ему, вечером скажу… Эх, был бы он помоложе, поехал бы в Москву и задницу надрал Денису. Вот ведь поганец! Сидел тут, улыбался, еду мою хвалил…
Она выпивает, а я перекладываю на свою тарелку блинчик. Аппетита нет. Совсем.
Маме я позвонила с утра, а потом махнула на вокзал и тряслась два с лишним часа в электричке, чтобы наконец попасть в наш маленький областной городок. От Москвы вроде бы и недалеко, но жизнь здесь течет совершенно по другим законам.
— Слушай, Ев, – отставив рюмку, мама начинает жевать блин. – Я вот подумала, если только захочешь, так я Сашку Савина попрошу, он не откажет…
— Ты о чем? – не понимаю я.
— Ну как… Соберет ребят, найдут Дениса и хорошенько его того… Отметелят. У Сашки кулаки здоровые, мало не покажется.
— Ма, ну ты совсем?! Никакого мордобоя! Нет. Мы просто разойдемся, и все. Пусть живет, как хочет.
— Ну он то, ясно дело, долго один не будет.
— Ма! – смотрю на нее, она вздыхает.
— Прости. Я вся на нервах, ты когда позвонила, у меня сердце так застучало, что пришлось лежать полчаса. Скотина, скотина он, вот и все! Я тебе сразу говорила, с такими парнями связываться нельзя…
— Ты еще говорила, что он ничего заработать не сможет, смог же.
— Смог. Тут не отрицаю, молодец. Деньги его и испортили окончательно. Думает, ему все можно, все купит… Ой, не могу, Ева, прости. Вся душа изболелась за утро.
Она уходит в комнату, я за ней. У родителей небольшая двушка, предлагала им поменять квартиру, когда Денис стал зарабатывать, но они наотрез отказались. Им хватает, да и привыкли. Но хотя бы ремонт хороший сделали.
— Как ты теперь будешь одна? – спрашивает мама. – Сколько за твою музыку платят?
— Мне хватит, мам, Матвея Денис не оставит, все будет нормально.
— Или заберет себе, тогда ты вообще ни копейки не получишь. Еще и выгонит, недвижимость вся ведь на него?
— Перестань, мам, он не такой.
— Все они не такие, пока не дойдет дела… Вон Светка Ананьева со своим жила, вроде нормальный был. Тоже налево стал ходить, а как до развода дошло, не человек – говно, всю душу вытряс из нее. Покоя не давал.
Прикрываю лицо руками. Все это как-то слишком реально. Вчера я сказала Дэну про развод. Но сама не представляю до сих пор, как все это может происходить. Мамины истории как-то совсем не вдохновляют.
— Давай о чем-нибудь другом, а?
— Конечно. Хотя об этом все равно придется подумать.
— Я подумаю.
— Хорошо. Слушай, я сейчас зайду к Наташке на пять минут, ладно? Она опять свалилась со спиной, я уколы ей колю.
— Конечно, мам.
Наташка – мамина подруга, живет на два этажа ниже. Остаюсь одна, в тишине. Подхожу к фотографиям, стоящим за стеклом в стенке. Я с Мотом на руках в день выписки. А вот мы всей семьей на море, Моту здесь четыре, смешной такой.
Достаю фотографию с нашей свадьбы, криво улыбаюсь, разглядывая. Это был самый странный свадебный день, какой только можно себе представить. И все равно – самый счастливый. Мы провстречались всего три месяца, я забеременела. Дэн сделал мне предложение.
Мама хваталась за сердце – Дэн только закончил университет, с работой по профилю не складывалось. Нищий музыкальный продюсер, – восклицала мама с ужасом. В ЗАГС он приехал на чьем-то велосипеде, чтобы не тратиться на метро – настолько все было плохо.
Но все-таки мы поженились. Нам дали место в общаге, Дэн работал. Много, упорно и часто совсем не в музыкальной сфере. Но надежд не оставлял. Искал, пробивался, и ему повезло. Он действительно талантлив, этого не отнять. Умные люди заметили это, и Денис пополз вверх по карьерной лестнице. Конечно, все это было не быстро, но… Он добился, чего хотел.
На мне просторное белое платье, купленное в секонд-хэнде, Дэн в футболке с Бобом Марли и клетчатой рубашке нараспашку поверх. Привез мне чахлый букетик, собранный в московском парке. Но я была счастлива. Боялась до ужаса – ну какой ребенок, мне всего восемнадцать. И все равно счастлива была. Потому что влюбилась до невозможного.
— Вот и я.
Вздрагиваю, отворачиваясь. Отхожу к окну. В песочнице играют дети, на скамейках сидят мамы, бабушки. Я думала, у нас все с Денисом получится. Будет много детей, большая счастливая семья. Я мечтала о такой. Но вышел только Мот. А могло быть трое, если бы повезло. Не повезло. Нет ни детей, ни семьи, ни любви. Ничего больше.