Только, как оказалась, сделать это мне не суждено…
Глава 8.
По мере того как мы приближались от аэропорта к дому, весь позитив и приятные эмоции, накопленные в отпуске, вытекали из меня, как из дырявой бутылки вода.
Глеб даже встретить не соизволил. Домой меня вёз тот же охранник. Муж за всё время моего отсутствия всего пару раз позвонил, но разговор наш был очень коротким. Типа: Как дела? – Нормально. – Хорошо, отдыхай.
Всё.
И сейчас в лифте ко мне снова начинала подбираться та самая неприятная липкая паника, от которой я старательно избавлялась на отдыхе.
Квартира встретила меня пустотой и… каким-то новым, чужим запахом.
Я его уловила сразу, но сначала не придала значения. Мало ли, возможно, Глеб без меня вызывал клининг, может, они новым освежителем побрызгали.
Но всё равно было ощущение, как будто я вернулась не в свой родной дом, в котором каждая вещь подобрана моими руками с душой и любовью, а в совершенно чужое, враждебное место.
На первый взгляд всё было как прежде, но постепенно в глаза начали бросаться мелкие детали.
Посуда переставлена по-другому, шторы подхвачены иначе, ваза стоит на другом столике.
Это ещё что такое?
Захожу в спальню. Почему-то с отвращением смотрю на нашу супружескую кровать. Откидываю покрывало – бельё новое. Нет, понятно, что за три недели Глеб сменил простыни, скорее всего, не сам, наверняка вызывал кого-то, но! Такого постельного белья не было в нашем шкафу. Я вообще не люблю такие вырвиглаз цвета. Я его не покупала!
Кто тогда? Откуда взялись эти безвкусные красные маки?
И этот мерзкий сладковатый запах, от которого уже начинает подташнивать… Здесь он в разы сильнее.
Обнюхиваю всё, как собака.
И вдруг… Нахожу на своей подушке несколько длинных белых волос…
Замираю… Мне становится так гадко… Так… Хочется удавиться или выйти с балкона…
Неужели он привёл её сюда? Как? Как он мог?
А что, собственно, ему мешало?
И теперь понятно, для чего он отправил меня на отдых. Чтобы спокойно развлекаться тут со своей девкой.
Раздаётся хлопок входной двери, шаги…
А меня трясёт…
Вот и всё. Все мои мантры, внутренние убеждения, что я сильная, справлюсь, выкручусь, всё летит к чёрту.
Я снова зверушка, загнанная в клетку к тигру. И сейчас этот тигр идёт прямо сюда.
– Рита, привет, – заходит в спальню Глеб. – Как добралась? – спрашивает так буднично, как будто я из магазина вернулась. – Что-то не так? – осматривает меня более внимательно, хмурится.
– Всё не так…, – мой голос звучит настолько поломано и безжизненно, что я сама его с трудом узнаю.
– Рита…, – кривится Глеб недовольно, – только не начинай, а.
– Я не хочу начинать. Я хочу закончить. Ты что, пытаешься меня довести до ручки? – с ненавистью смотрю на Глеба. – Что я должна сделать, чтобы ты меня отпустил? Сдохнуть?
– Рита, я надеялся, что ты успокоишься в отпуске.
– Я успокоилась. Видит Бог, я ехала сюда с настроением всё наладить. Но ты…, – показываю на нашу кровать, как на проклятое место. – Ты притащил её сюда.
– Ты совсем уже? Тебе реально в дурку пора!
– На кровати новое бельё! Совсем новое! Я его не покупала! А на подушке белые волосы. Посмотри сам! – показываю ему на подушку.
– Я никаких волос не вижу! У тебя галлюцинации?
Смотрю на него загнанным зверем.
– Зачем ты это делаешь, а? – шепчу в отчаянии, понимая, что он специально доводит меня, а я ведусь. Надо как-то по-другому реагировать, но я не знаю, как успокоить чувства, рвущие душу в клочья.
– Рита, я вижу, что тебе нужна срочная помощь, – говорит он со мной, как с маленьким, непослушным ребёнком. – Отпуск тебе не помог. А значит, всё будет, как и раньше. Из дома не выходишь. Ни с кем не разговариваешь. Понятно?
Я не могу ничего ответить. Меня трясёт от злости и безысходности так, что зубы сводит.
– Понятно?! – гаркает муж.
Я вздрагиваю. Киваю. Просто, чтобы он отстал от меня. Не могу больше выносить его звериный взгляд. Мне от него физически больно.
Но я не собираюсь терпеть всё это.
Глеб выходит, а меня вдруг захлёстывает волна чёрной ненависти.
Бросаюсь за ним, хватаю со столика тяжёлую вазу с цветами и запускаю прямо ему в голову. Но он уворачивается, ваза разбивается о стену, осколки летят во все стороны.
– Ненавижу! – ору на весь дом. – Ненавижу! Хочу, чтобы ты сдох! Чтобы тебя никогда не было в моей жизни! Ты чудовище! Ненавижу! – бросаюсь на Глеба с кулаками. Бью его, царапаюсь, кусаюсь.
В квартиру влетает охрана, оттаскивает меня от мужа. А потом я чувствую укол в руку, следом накатывает резкая слабость… апатия… безразличие…
И темнота…