Я отхожу к окну. Кто-то всхлипывает. Кто-то перешептывается. Какая-то женщина подходит ко мне и спрашивает:
— У вас тоже ребенок пострадал?
— Да, дочь, — киваю я.
— Как она?
— Не знаю. Меня к ней не пускают… В реанимации. Операция была, — сбивчиво говорю я.
— А у меня сын, но с ним вроде ничего страшного, сейчас увезли на рентген, чтобы проверить, нет ли… — Она еще что-то говорит, но я бреду к выходу. Если сейчас не глотну свежего воздуха, меня стошнит. Стошнит от переживаний и всего этого ужаса.
Выхожу из комнаты ожидания и пытаюсь добраться до двери на улицу. В вестибюле полно народу. Я слышу обрывки разговоров: пьяная, насмерть, учительница, два ребенка…
Снова натыкаюсь на мужчину в костюме и снова ловлю на себе его внимательный взгляд. Только теперь понимаю, почему он так пристально смотрит на меня. Мы знакомы. Не просто знакомы. Когда-то, кажется, в другой жизни, мы были женаты. Павел Снегин. Богатый. Успешный. Красивый. Не знающий, что такое верность, любовь, преданность. Мой бывший муж, который ничего не знает о том, что у нас есть дочь…
Глава 2
Павел
Я вхожу в длинный коридор и вижу, как по нему в противоположную от меня сторону бежит какая-то женщина. Она что-то кричит появившемуся из операционной врачу. Ничего вокруг не замечает. Даже не видит, как упала ее сумка и все содержимое рассыпалось по полу. Женщина о чем-то спрашивает врача, она говорит с надрывом, встревоженно, тот отвечает спокойно, даже безразлично. Слов я не могу расслышать — коридор слишком длинный, — но интонации понятны.
Потом женщина уходит по коридору налево, а доктор — направо. Я наклоняюсь и собираю раскатившиеся по полу вещи. Отдам потом медсестре в регистратуре. Сейчас мне нужно выяснить, что с Инной и что делать дальше. Как же все достало, сука!
Из головы не идет образ спешащей к врачу женщины и ее голос. Он кажется мне смутно знакомым. Быстро запихиваю в сумочку вещи, поднимаю с пола фотографию и прежде, чем сунуть ее ко всему остальному, переворачиваю. Со снимка на меня смотрит Алиса, моя Лиса… только в детстве. Ее маленькая копия. Тут же я понимаю, почему голос женщины мне показался знакомым. Алиса. Моя бывшая жена. Это она бежала по коридору к врачу. Но кто эта девочка на фотографии? Совершенно бесцеремонно лезу в сумку, ищу паспорт, чтобы убедиться, что не ошибся, и это правда ее вещи, ее сумка… ее дочь? Паспорта нет.
Встав, я поправляю брюки и иду в сторону операционной. Их здесь две, и дверь одной из них как раз открывается. Вывозят Инну.
— Что с ней? — спрашиваю я безучастно.
— Открытая рваная рана на боку, переломы ребер, но ей повезло: еще чуть-чуть и пробило бы легкое, — говорит врач. — В рубашке родилась.
Да уж в рубашке. Инна только что угробила троих ни в чем не повинных людей, а сама вот в рубашке, оказывается, родилась. Сука! Лучше б я ее придушил вчера, чем вот это вот все.
— Куда ее сейчас? — спрашиваю, а сам в очередной раз жалею, что приехал.
— В стационар. Попозже узнаете у медсестер, в какой палате она будет.
Я киваю.
— А ребенок? — интересуюсь я.
— К сожалению, его не удалось спасти.
И снова киваю, а доктор уходит. Не удалось спасти. Оно и к лучшему. Там еще и не ребенок, а шестинедельный эмбрион. Даже испытываю облегчение. Что бы с ним было с такой-то мамашей? У Инны теперь одна дорога, и отмазывать ее я не собираюсь.
Столько всего произошло за этот чертов день! Мне хочется прямо сейчас найти Инну и, пока она еще не отошла от наркоза, свернуть ее шею. Дрянь! В очередной раз у меня из-за нее могут быть проблемы. Мало того, что она учинила вчера, свалившись на меня как снег на голову, так еще и это. Меня сорвали с важных переговоров, позвонили, потому что мой номер она назвала прежде, чем отключиться. Только зачем? Инна думает, что я буду вытаскивать ее из этого дерьма? Тем не менее в больницу я поехал сразу же. Уже по дороге узнал, что эта идиотка пьяной села за руль и врезалась в толпу детей около школы.
В вестибюле я вижу Алису. Теперь сомнений нет — это она. Бывшая жена скользит по мне взглядом, но даже не узнает. Она потеряна, явно плакала, пребывает в шоке. У меня вдруг все кирпичики складываются в громадную стену: фотография девочки, Алиса возле операционной, авария. Твою мать! Неужели среди тех, в кого врезалась Инна, была дочка Алисы? Неужели она… Нет, не погибла, не могла погибнуть. Иначе Алиса бы рыдала, а она вроде держится, хоть и с трудом.