Глава 2
— Яна? Ты? — Узнал! Сразу же... Хотя… чему я удивляюсь? Данил всегда был неравнодушен к нашей с Юлей внешности, несмотря на небольшие различия, в основном созданные сестрой искусственно. Вряд ли он бы смог забыть одну из нас, даже если так и не стал встречаться с ней после моего побега. Но такой бурной реакции я от него все равно не ожидаю. Хватает меня за плечи и встряхивает, словно куклу. — Яна, это действительно ты? Как?
Морщусь, совершенно нерадостно. Мне вовсе не нравится, что он позволяет себе подобное. За семь лет, что мы не виделись, я поотвыкла от того, что какой-то мужчина может просто взять и сделать со мной все, что ему вздумается. Я уже не та послушная милая девчонка.
Поднимаю локти и избавляюсь от его рук. Получается неожиданно легко, но он, видимо, просто не ожидает сопротивления.
— Что тебя удивляет? Ты сам-то как здесь оказался? Наверняка не случайно.
Хочет что-то сказать, но закрывает рот, так ничего и не выдав, очень долго смотрит на меня, обдумывая нечто важное. Проходит взглядом с ног до головы, оценивая. А у меня мурашки бегут от его голубого взора.
Неужели я до сих пор неравнодушна к нему?
Нет. Это так глупо. После стольких лет боли. После такого жестокого предательства дрожать, стоя перед ним — не верх ли идиотизма?
— Теперь я понял... — выдает он в итоге, но мне как раз ничего не понятно. Что там в его голове сложилось? — Идём. Ты именно то, что мне сейчас нужно!
Чего? Обалдело смотрю, как он снова тянет ко мне руки с намерением схватить. Отскакиваю назад и возмущённо вскрикиваю, привлекая внимание другого посетителя. Косится на нас, и я запоздало вспоминаю, как только что разбила пару бутылок, и чуть было снова это не сделала, поскользнувшись. Спасает лишь быстрая реакция Данила, схватившего-таки меня и дернувшего на себя.
Тут в зале нарисовывается продавец с явным намерением наорать на нас за разбитое. Тогда я с ужасом понимаю, что у меня наверняка нет столько в наличии, сколько я умудрилась уронить на пол. Зарплата ведь только послезавтра. В этом месяце я знатно потратилась на новый гардероб к учебному году, поэтому теперь без денег. То есть как минимум придется отказаться от того, что я выбрала, чтобы порадовать себя, как и от идеи отметить выходной. И еще не известно, хватит ли вообще денег покрыть ущерб. Будет жутко стыдно, если они из принципа полицию привлекут. Учительница, называется!
Бросаю растерянный взгляд на Данила. Он тоже понимает, что вот-вот случится скандал. Отстраняет меня и очаровательно улыбается продавцу, прекрасно представляя, какое действие имеет его улыбка на женщин любого возраста и должности.
— Простите, пожалуйста. Это я виноват. Случайно задел девушку. Все оплачу. Извините за беспорядок.
Перехватывает мою корзину и мое запястье с тем самым упрямым выражением лица, по которому я прежде всегда понимала — лучше не спорить.
Наверное, если постараться, то я смогу рассчитаться за разбитое, но это придётся выскребать по сумке все наличные, в том числе мелочь. Так стыдно...
А вот пусть он и рассчитывается! Ведь в конце концов, так и есть — он виноват, испугал меня!
Позволяю ему пока что взять инициативу в свои руки, но как только выйдем из магазина, сразу же свалю поскорее...
Да-да... Обманывать себя очень легко. А на деле я даже не могу и слова сказать, потому что он с такой скоростью все делает, что я не успеваю переваривать.
Еще и предательское сердцебиение не дает соображать достаточно быстро.
В голове одни вопросы. Что он делает в моем городе? О чем подумал, когда увидел меня? Что означают его слова? Ну и конечно... рад ли он меня видеть? Скучал хоть немного? Беспокоился? Или ему было совершенно плевать?
Дура! — ругаю себя мысленно. — Как можно вообще о таком думать? Разве это важно сейчас?
И какое он имеет право вот так настойчиво меня куда бы то ни было вести? То, что оплатил за меня, вовсе не дает ему такого права.
Резко останавливаюсь, наконец беря себя в руки. Но сердце все равно продолжает стучать как бешеное.
Это просто от быстрой ходьбы — уверяю себя. И вовсе не из-за его внезапного появления.
— Данил, стой! Хватит меня тащить!
— Дело срочное. Идем со мной. Потом все объясню, — рявкает, не оборачиваясь.
— Ты считаешь, это нормально, вот так появляться здесь и без моего согласия вести меня куда-то там? Серьезно? — Возмущаюсь, но глаза вопреки моей воле жадно разглядывают его.
Повзрослел, — отмечаю сразу. — Возмужал. Стал еще интереснее чем прежде. Только взгляд жестче, и морщинка меж бровей глубже. Я помню его совсем другим. Сейчас он уже не тот мальчишка, от которого я сходила с ума. Но не менее красивый, сволочь такая. Аж коленки дрожат, до чего хорош. А прежняя прическа сейчас ему даже больше идет. Он так и не отрастил волосы на затылке, там по-прежнему красуется татуировка с какими-то азиатскими мотивами.
Мои слова его и правда заставляют задуматься. Тормозит.
— Мне нужна твоя помощь, — бросает коротко. — Это какое-то чудо, что я встретил именно тебя. Я не знал, что делать, но ты появилась так вовремя, как посланница самих Небес. Яна. Ты должна спасти Юлю.
Что? У меня перехватывает дыхание. Самая первая мысль: Юля в опасности? Но уже следующая: никому я ничего не должна! Ее и озвучиваю дерзко.
— Не знаю, что там у нее случилось, но не втягивайте меня! Я семь лет жила без вас спокойно и не собираюсь ничего менять.
Снова разглядывает меня, и я чувствую, как краснею. Мой новый скромный костюм для школы кажется сейчас каким-то "бабским". Нет-нет, не подумайте, что у меня нет вкуса, но на самом деле я обычно специально выбираю такую одежду, чтобы привлекать поменьше внимания к себе, особенно со стороны противоположного пола.
Данил явно оценил всю его асексуальность.
— Оно и видно. Как была мышкой, так и осталась.
Его слова ранят. Все эти годы я нет-нет да и думала, что вдруг тот секс с Юлькой был лишь случайностью. Что на самом деле ему нравилась я. Но в то же время я интуитивно понимала, что просто обманываю себя. Тут скорее наоборот — он встречался со мной, потому что Юля была недоступна.
Сейчас он всё подтверждает, и мне больно от окончательного признания этой правды.
— Тебя это не должно волновать. Отдай мой пакет и сделаем вид, что не виделись. — Протягиваю руку, чтобы забрать у него свой тортик и шампанское. Но он не спешит. — Хорошо, оставь себе.
Разворачиваюсь и иду в противоположную сторону. Душевное спокойствие важнее вкусняшек.
— Ты разве не хотела бы спасти сестру? Совсем безразлично, что Юля в беде? — раздается позади, но я даже не замедляю шаг. — Думаешь, я шучу? Ей реально угрожает опасность.
Даже слушать не желаю. Какая опасность? Почему ее должна спасать именно я? У нее есть мужчина. Максимовский. Мама мне регулярно отправляет письма с этой информацией. Вот пусть он ее и спасает. Ах да, судя по тому, что Данил в курсе Юлькиных проблем, то у нее как минимум два защитника. Я здесь причем?
— Видимо, не шутишь, — отвечаю тихо, хотя собиралась молчать до последнего. Почему-то опять больно. Почему о ней все беспокоятся, а на меня всем плевать, как всегда? Семь лет я не была нужна ни Юле, ни ему. Даже когда они догадались, почему я так внезапно исчезла, ни один, ни другой даже не извинились. А сейчас он еще и требует, чтоб я моментально бросилась ее спасать, позабыв о себе.
— Вот именно. Если б это не было так серьезно, я бы никогда не подумал тебя просить.
Останавливаюсь и поворачиваюсь. В груди кипит возмущение.
— А ты и не просил, между прочим! Ты просто схватил меня и потащил за собой! — Морщится от моего крика и озадаченно чешет затылок, словно и не заметил грубости своего поведения, пока я не ткнула носом. — Извини, Данил, но у меня нет желания дальше с тобой болтать.
Поджимает губы, признавая, что не прав. Протягивает руку и возвращает мои продукты.
— Понял. — Вырываю пакет, снова отворачиваюсь и иду куда глаза глядят. Мне точно надо в другую сторону, но сейчас не до того. Сбежать – главное сейчас. — Даже не интересно, что с сестрой? Неужели ты так сильно изменилась и стала настолько равнодушной?
Он издевается. Или правда не понимает. Каждое его слово ранит. До сих пор.
Даже не оборачиваюсь и не замедляюсь. Да, мне не интересно. Если бы что-то было серьезное, например, связанное со здоровьем, мама бы позвонила. Наверное только тогда я бы наплевала на обиду. А с остальным ей пусть мужики помогают, из-за которых она так жестоко поступила с сестрой-близнецом. Благо, у них есть для того все возможности.