А она у него очень даже очаровательная... — подумалось тогда не к месту. — Теперь понимаю сестричку. Если он ей так улыбается наедине, то ее сердечко не могло не дрогнуть.
Хм... И правда. Так нелепо было думать об улыбке Сани... Но это длилось совсем недолго. Уже вскоре мне стало не до нее. Настолько хреново, что я реально испугалась за свою жизнь.
Вот тогда Максимовский и спас мой рассудок во второй раз, и не только рассудок, если подумать…
Я выскочила из подъезда не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть, а потом услышала его голос:
— Яна, что с тобой? Тебе плохо?
Его только тут не хватало! — первое, что пришло в голову. Надо же, я еще могла думать…
Если расскажу ему, он же убьет их обоих! — вторая мысль. Вполне здравая, между прочим. В том, что его гнев страшен, я даже не сомневалась.
Однако спазм в лёгких от столкновения с ним и понимания последствий еще усилился, и я почувствовала, что сейчас просто рухну к его ногам. В лучшем случае без сознания, в худшем — безжизненно...
Но он каким-то образом довольно быстро сообразил, что мне очень плохо. Легкая пощечина не дала нужного эффекта, и тогда он прижался губами к моим губам. Это было настолько неожиданно и странно, что я даже пикнуть не смогла и не среагировала как надо.
С чего бы ему целовать меня? — мелькнуло в голове, но…
Мощный выдох прямо мне в рот и пальцы, зажавшие мой нос, заставили слегка прийти в себя и понять, для чего эти действия. Легкие наполнились воздухом, и оцепенение спало. Второй такой же маневр вернул мне возможность самой дышать. А Максимовский подхватил меня на руки и потащил к ближайшей скамье.
— Девочка, ты как? Янка! Не пугай меня.
Яростно похлопал по щекам, заставляя их гореть. Или это просто кровь начала нормально циркулировать?
— Все, хватит, хватит, — пробормотала я тихо, останавливая его от очередной пощёчины.
— Что с тобой? Ты аж посинела.... — Но он и сам был жутко бледным.
Когда смогла сфокусироваться на его лице, увидела темные глаза и какой-то безумный взгляд, губы дрожали, желваки были сильно сжаты. Никогда до того не видела Максимовского таким перепуганным, и не думала, что его вообще можно чем-то напугать. Схватив мои ладони, он тёр их как ненормальный.
Но мне помогло, спасибо ему. Я окончательно пришла в себя и сразу сообразила, что как только он успокоится, начнет задавать вопросы и, разумеется, заподозрит неладное.
И что ему отвечать? Правду? Ни за что!
Появившееся тепло заставило заметить, что руки все еще у него, и пока я отвлеклась на свои лихорадочные мысли, он пытался согреть мои ледяные пальцы своим дыханием.
Вдруг испугавшись своих странных чувств от этого действия, выдернула их и шарахнулась назад, чем заслужила подозрительный прищур. Но в тот момент меня больше волновали мои необъяснимые чувства, чем его. Голова немного кружилась, но все-таки я была в состоянии понять, что со мной что-то не так. Я должна была рыдать и стенать от боли, а не думать о теплом дыхании Максимовского на моих ладонях и мурашках, пробежавших по позвоночнику. Удивительно, но я ничего не испытывала к Дане и Юле. Ни ненависти, ни боли. Сердце было так же холодно, как пальцы. Но его, увы, так же просто не отогреть.
Убедившись, что мне стало лучше, Саня откинулся на лавочке и громко выдохнул, наконец расслабляясь. Сильно потер руками лицо, приходя в себя от шока.
— Вот ты меня напугала.
— Прости, — а я почувствовала необходимость извиниться.
Он долго молчал, глядя в голубое без единого облачка небо и медленно брал себя в руки. Похоже, впервые столкнулся с чем-то подобным.
— И что же случилось? Что ты там такого увидела? — произнес, окончательно успокоившись.
Ну вот. Он совсем не дурак. Быстро сложил дважды два.
— Ничего! — ответила я слишком уж поспешно, что и сама тут же поняла, поморщившись.
— Врешь.
Он бросил подозрительный взгляд на окна моей квартиры. Я запаниковала. Если что-то не придумаю, то через пару секунд он все поймет.
Я должна была что-то ответить достоверное... и поскорее.
— Там...
— М? — его брови вопросительно дернулись и нахмурились, а бледные губы сложились в какой-то странной ухмылке. Кажется, сообразил даже быстрее. Взгляд моментально стал ледяным, длинные черные ресницы дрогнули.
— Там мама с отчимом! — Отмазка, пришедшая мне в голову, была просто гениальной. — Они это... Того... Я пришла без предупреждения, а они там, кхм...
Он впервые так долго смотрел мне в глаза. Не знаю, как я вообще выдержала его пронзительный взгляд и не выдала правду, которой почему-то вдруг захотелось сорваться с языка. Потребность, чтобы меня пожалели и поняли.
И уже когда я чуть было не сделала это, он усмехнулся. Схватил меня за шею и притянул к себе, посмеиваясь.