- Не могу ничего обещать. – Вновь повторила Лиз. Сухо и бескомпромиссно.
- Не отталкивай его, он тебя любит.
- Любит? А я то думаю, почему он себе дочурку вторую завел… Так много любви, что со всеми делится хочется. – Раздался звонок сотового. На экране высветилось «Черт с рогами и рылом».
- Папа?
- Ага. – Нажимая ответить, кивнула Лиз. – Слушаю.
- Я у ворот. Ты готова? – Ни привет, ни здрасти, ни как дела. Все по делу. Впрочем, как всегда.
- Уже выхожу. – И Лиз, так же без каких - либо чувств положила трубку. Насколько же они похожи. Мама права. Два молчуна, которые прячутся в своих панцирях от мира. А сейчас ей еще тяжелее. Смотря на Лиз иной раз, она могла расплакаться, говоря, что вы две капли из одной лужи, молчите как рыбы.
- Он что ни будь, спрашивал обо мне? – В глазах мамы светился маленький лучик надежды.
- Мама… Ты слышала наш разговор. Он бы не успел.
- Помни, что я тебе говорила. – Поцеловав в щеку, сказала Елена Демьяновна. Она улыбалась, но кончики губ предательски дрогнули. Лиз натянуто улыбнулась.
«Ничего не обещать». – Сказала она самой себе.
Ну, иди же! Он ждет.
Накинув куртку и схватив старую кожаную сумку, что когда-то конфисковала у папы, когда тот купил себе новую, она почапала навстречу судьбе. Когда Лиз села в салон авто, ее ждал неприятный сюрприз. Пахло сладкими, даже приторно – сладкими духами. Юрист, а вкус дурной. Шлейф не то, что не заметный он бьет так, что невольно представляется, как она метила тут все, как бы говоря «он мой». Пошло. Вот именно Лилия Граф, вы пытаетесь показать, то, что скрывают за кулисами семейной жизни, и это ваша слабость.
- Давно не виделись. – Вырвал ее из размышлений папа. – Какая пара первая?
- Дифференциальная психология.
- А… что это? – В очередной раз спросил он. На самом деле ему было все равно. Главное чем то занимается.
- Сравнительная психология. - Дальше они ехали молча, пока не начала маячить остановка перед институтом. – Останови рядом.
- Я могу подвезти, у меня есть время.
- Потрать его с пользой, а мне надо бежать. – Машина резко прижалась к обочине. Водитель и пассажир столкнулись лбами.
- Чего ты от меня требуешь?
- Я?
- Да, ты.
- Зеркало не может требовать, оно лишь показывает человеку, кто он есть.
- Я тебя не понимаю. Опять метафорами заговорила. – Поморщил он нос. Лиз только едко улыбнулась.
- На кого по - твоему, я больше похожа? На маму? Да что - то не очень. Жар не тот. Не допекли. А вот холода через край. Хоть мясо замораживай.
- На меня?
- О чудо! Пришло прозрение!
- Едкость от бабушки…
- Уверен? Ты чаще в него смотри. Может, заметишь помаду на воротнике. Красная такая. Жирная метка. – Оскалилась Лиз. – И еще советую ехать с открытыми окнами, тут духами воняет.
- Я думал это какой то одеколон. Ты душилась. – Она? Одеколоном?! Да он с ума сошел!
- Мои духи Нина Риччи. Нина. И ты знаешь, что я не меняю их много лет, как нашла. А то, что у тебя в машине дешевое подобие на духи. Разливная бадья! И твоя су…
- Хватит! Разговор окончен. Я приеду на тех выходных.
Схватив сумку, Лиз выпрыгнула из машины, и чуть не потеряла баланс. Но в тот же момент, гордо выпрямившись, пошла своей «незабываемой походкой» на пары, которые перенесли на полтора часа вперед. Пока они ехали, ей написала СМС подруга, и они договорились встретиться в местном кафе, куда любили набиться студенты, словно стая голубей. Она слышала, как в спину ей папа крикнул:
- Лиз, солнышко, я тебя люблю!
***
Звон колокольчиков оповестил о новом госте. Лиз зашла как раз вовремя, на улице начинал моросить мелкий дождик, мерзкая погодка, ни в одну, ни в другую сторону. Увидев подругу, она, наконец, за все эти тяжелые дни расплылась в искренней улыбке. Тася, подскочив, размахивала руками, как будто вызывая духов, что не могло не веселить посетителей кафе.
- Сюда! Я заняла нам места с лучшим видом!
- С лучшим видом на дорогу? – Подходя к подруге и обнимая, ответила Лиз.
- Почему нет! – Она подозвала официанта. – Нам как обычно.
- Мне только кофе.
- Хорошо. – Ответил парень и ушел.
- Ну, перестань. Нос выше! Все мужики козлы! Теперь это наш общий девиз! – И кто ей это говорит? Искренне улыбнулась подруге Лиз, вспоминая ее ветреную влюбленность в одного из студента философа. Тот вечно изображал из себя Канта. Слишком умён и логичен для такого простого чувства как любовь. В итоге Тася продержалась полтора месяца, и сказала «герою сердца» в лоб все, что думает о нем. При всем честном народе. Теперь беднягу обходили стороной все студентки, лишь завидев из далека.