- Ох… Лизанька, ты наконец дома! – Завидев меня, воскликнула мама, глаза у нее были немного припухшие. Снова ревела. Бабушки не было слышно. Уехала все - таки.
- Лиза! – Наталья Юрьевна встала и неожиданно для Лиз обняла ее так крепко, как будто они были очень близко знакомы. – Ну как ты? – Посмотрев в ее глаза, спросила Наталья Юрьевна.
- Два комплекта чайного сервиза в утиль и нормально. – Машинально ответила Лиз. А гостья рассмеялась.
- Мы тут девичник устроили. Чаепитие у Безумного Шляпника. Присоединяйся. Не став сопротивляться Лиз дала себя проводить до стула, а мама тем временем налила ей чайку и поставила перед Лиз блюдо с закусками, сделанное наскоро. Из того что было. – Мы папане твоему кости полощем! – Усмехнулась гостья. И наконец, Лиз смогла немного расслабится. Перед ней друг, а не враг. За это время она узнала о людях слишком много, а главная змеюка оказалась совсем рядом. Партнер по бизнесу. Он подзуживал папу сорваться в пропасть, когда тот только думал, что ему делать со всем «этим». Разрывался. Он понимал тогда, что идет неверной дорогой, вот только «друзья» у него всегда какие то левые твари. В итоге после фразы «Дочь выросла. Поживи для себя». Он и пошел в отрыв. Наталья Юрьевна рассказывая, как ломала мозги целый день папе, проболталась о «змеюке».
- Этот козий рог меня просто взбесил! – Воскликнула она. – Говорю старому дураку, ты в зеркало то смотрел старпер хренов! Ноль реакции! Уперся своим чертовым рогом в землю и застрял! А я еще в офис к ним приехала с бумагами разбираться. Смотрю, клуша какая - то разгуливает, и посматривает на всех, словно барыня-хозяйка. Я этого…Кхм. Прости милая, но я скажу. Я хрена без фигового листика спрашиваю: Что это за фуфрынья? А он молчит! Воды набрал! А дружок его Руниев хихикает и бумажки мне на проверку подсовывает да говорит: Любовь всей жизни. Кто еще? Да вы С*ки ах***и на**р! Я им сегодня устроила бэдлам! – Так они просидели еще полчаса слушая как Алексея Егоровича воспитывали в жесткую и «били кнутом». Без пряника. Что касается змея, тому пригрозили юридическими проблемками. А Барыню вообще снести в яму. – Ну ладно. Под задержалась я у вас конечно. Но так оставить все это не могла. Через себя все пропускаю, и очень хорошо вас понимаю. Больше чем кто либо. Так. – Приободрила Наталья Юрьевна маму. – Не раскисать. Я все порешаю! Будьте уверены! Я такой мозговой штурм этому козьему рогу устрою! Он выть будет волком. Гарантия от Дымской! Я проигрывать ох как не люблю.
- А может не надо так сильно давит?… - Неуверенно спросила Елена Демьяновна, потирая нервно плечи, и еще сильнее укутываясь в кашемировый палантин. – Жалко. Столько лет вместе прож…
- А тебе Леночка себя не жаль? Лизу? Он козлодой настоящий! Совсем свихнулся последнее время. То-то я смотрю, он на меня свешивал работу новенькой. Говорил. Ей диплом защищать, аспирантура, да еще практикуется у него в фирме! «Делов то тебе, Наташа. На полчаса. Совсем обнаглел меня дергать! А сам развлекается»! Нет. Мы это просто так не оставим! Пусть знает, что есть на свете женская солидарность! – Устроила уже буквально на пороге дома митинг Наталья Юрьевна. И внезапно Лиз вспомнила, как в первую ночь рыдала и просила помочь хоть чем - то именно эту женщину, которую помнила с детства. Она не знала, почему вспомнила ее. Наверное, детские воспоминания, когда у папы снова были неприятности, и чтобы на тот момент приставы не отобрали жилье, родители решили переписать имущество на самого безопасного члена семьи, ее. Как только дверь закрылась, у мамы появилось подобие хорошего настроения.
- Знаешь, а я ведь даже не ожидала, что именно Наталья Юрьевна встанет на нашу сторону. – И улыбнулась впервые за эти тяжелые дни. Настоящей, широкой, но счастливой улыбкой, сквозь слезы конечно. Но она искренне радовалась и была счастлива душевному общению.
- Ну и замечательно. – Одевая ошейник на поскуливающего от нетерпения Джу, ответила Лиз. – Я не буду выходить за ограду, слишком темно. Погуляем на газоне, разомнём кости. Джу где мяч? – Пес быстро достал из угла массажный мяч с пупырышками. – Идем. – И парочка весело вывалилась на свободу.
Похоже, ночь не задалась, мало того, что Лиз вновь не могла уснуть, перед сном ее ментально подбрасывало, как будто кто-то на другой стороне эмоционировал, страдал. Известно кто. Но он сам это выбрал. Страдание и «любовь», скажем так. Но по ней, это была иллюзия, самообман, мазохизм в чистом виде. Как «белый русский», отвратительный на ее взгляд коктейль, который она однажды попробовала, а потом долго отпаивала себя водой.