– За что, Руслан..?
Прежде чем я успеваю подумать, его сильная рука хватает меня за запястье и тянет к себе. Я вскрикиваю, теряя равновесие. Сильные руки мужа обхватывают мое лицо и он жадно впивается губами в мои.
Грубо, жадно, неистово.
Это поцелуй с привкусом слез, потому что мои щеки мокрые и всхлипываю от нехватки воздуха.
Руслан проникает языком в мой рот и я прикусываю его нижнюю губу, отчего он шипит от боли, но не разрывает поцелуй. Во рту концентрируется металлический привкус крови.
– Это все ты, твою мать, ты, Лиса… – в мое сердце вонзаются тысячи иголок от моего прозвища, слетевшего с его губ. Только Рус так называет меня. – Ты видела фотографии, ты – первая изменила мне.
Руслан продолжает рычать мне в губы. Находясь так близко, я становлюсь его заложницей – и не только из-за хватки на моем лице.
– Это была не я, Рус. Меня подставили, поверь мне.
Мой голос сдавленный, приглушенный и немного хриплый.
– Не лги мне, – его тон спокойный, но угрожающий. – Я говорил тебе никогда не лгать мне. Это твой первый промах и он стал концом.
Воспоминания его измены с Марго душат меня и подавляют каждый мой вдох. Я толкаю Руса в грудь и отшатываюсь в сторону. Мои губы дрожат, когда я впиваюсь пальцами в каменные перила террасы.
– Пожалуйста, найми детективов, разберись с этим. Не позволяй всему этому закончиться.
– Я уже это закончил, – тихо произносит Руслан. – Ты больше не владеешь своим ателье, я лишил тебя единственного источника дохода, и когда суд будет решать, с кем останется наша дочь, ты проиграешь дело.
Я отчаянно трясу головой, пятясь назад, пока не утыкаюсь спиной в холодную стену.
– Не отдам! Забирай у меня все, что хочешь, но Анюту тебе не отдам!
Тень пробегает по его лицу, громовая и тихая, как будто он сердится. Почему, черт возьми, он должен это делать? Это я в гневе. Это у меня собираются отнять ребенка.
– У тебя нет право голоса, – приказывает он. – Жди повестку в суд.
С этими словами он покидает террасу, оставив меня наедине с ворохом спутанных мыслей. В этот момент я четко решаю, что докажу Руслану свою невиновность.
Глава 6
Моя разгоряченная спина соприкасается с холодной поверхностью бетонной стены. Обжигающий жар поднимается вверх по моей шее, и к лицу, омывая меня раскаленной до красна болью, смешанной со слепящим гневом.
Так больно слышать все эти обидные слова от Руслана.
Как за пару дней он мог превратиться в этого жестокого и равнодушного монстра?
Я тру ладонями свое лицо, пытаясь свыкнуться с мыслью, что моя жизнь кардинально изменилась, и не замечаю, как французские двери балкона распахиваются и на площадку выбегают двое мужчин в темных костюмах.
– Это она, Маргарита Робертовна? – говорит один из них, посылая в мою сторону враждебные сигналы. Мой позвоночник рефлекторно выпрямляется, а глаза скачут с лиц охранников на наглое лицо Марго.
Она входит вслед за охранниками и смотрит на меня так, словно я не больше, чем комок грязи под ее дорогими туфлями Prada.
– Да, я прошу вас, выведите ее отсюда. Здесь собрались уважаемые люди, присутствие здесь девушки с низкой социальной ответственностью совершенно неуместно и не желательно, – она кидает взглядом в мою сторону метаморфические кинжалы. – Да, и сделайте это тихо, незаметно и без скандалов.
– Я вас понял, – говорит громоздкий блондин и кидается на меня.
От испуга я вскрикиваю и вжимаюсь поясницей в перилла. Повернув голову, я понимаю, что подо мной около трех метров высоты.
– Не смейте! Руслан Даянович все узнает и…
– Руслан попросил меня избавиться от тебя, – встревает Марго. Ее выражение лица говорит о том, словно она стала свидетельницей скучного спектакля. – Вышвырните ее вон.
Блондин больно хватает меня за плечо, другой мужчина с кривым носом подходит с другой стороны. Они оба высокие и широкие, выражения их лиц суровые, грозные, как будто они родились с постоянным хмурым взглядом.
Как только они тянут меня к выходу, я извиваюсь, чтобы выскользнуть из их хватки, мои каблуки скользят по начищенному до блеска кафелю. Брыкаясь и извиваясь, я случайно зацепляюсь сережкой за лацкан кривоносого, отчего мочка моего уха рвется, изумрудная сережка, когда-то подаренная Русланом, падает на пол, а моя шея и часть платья пачкаются алой кровью.
– Отпустите меня! Я могу идти сама!
Я пытаюсь игнорировать пульсирующую боль в ухе, но это ничто по сравнению с тем ощущением, как разрывается мое сердце от приказа Руслана. От выгоняет, словно я – оборванка, а не мать его ребенка и женщина, с которой он три года ел из одной тарелки.