Часть стресса выходит через эту мелкую месть. Мне становится чуть легче, но я понимаю, что это временно. Истерика еще впереди. Главное, успеть до ее наступления добраться до гостиницы.
Телефон тилинькает сообщением. Водитель.
Выезжаем из редакции через 5 мин., жди во дворе.
- Оленька, какая беда... что ж за люди! – на первом этаже меня останавливает соседка. Любопытная старушка, единственная представительница своего рода на весь наш дом. И как она оказалась в нашем "элитном" комплексе?
Неужели, она уже в курсе, что муж притащил домой любовницу? Мне еще сочувствия от посторонних бабулек не хватало.
У меня нет ни сил, ни желания с ней разговаривать. Отмахиваюсь, что мне некогда, и надеюсь улизнуть. Но Клавдия Альбертовна не промах. Хватает меня за локоть, притягивает и громко шамкает в ухо.
- Представляешь? Украли! Посреди бела дня украли! А еще говорят, приличный дом.
- Что украли-то?
- Помаду!
- Чью? – вопрос настолько глупый, но я не могу его не задать. В моем представлении Клавдия Альбертовна и помада – две вещи несовместные.
- Мою, конечно, - невозмутимо отвечает она. – Я ж в субботу на танцы иду, вот губнушку прикупила. Хотела дедов в Доме культуры поразить. А они, паразиты, вытащили из кармана.
- Подождите, - поглаживаю морщинистую руку, - может, найдется еще. В сумке смотрели?
- В кармане она была. Красная помада в золотистой упаковочке.
Что? Красная помада в золотистой упаковочке? Которая вполне могла выпасть у бабули из пальто.
Упс!
Успокаиваю старушку обещанием зайти в магазин и выяснить, не роняла ли она покупку там.
- Я в субботу в обед вернусь. Сразу к вам загляну! А сейчас, простите, срочно надо бежать.
Клавдия Альбертовна выпускает меня на свободу. Выбегаю на улицу. Машины еще нет. А вот Костин лэнд ровер стоит.
Вспоминаю, что все еще держу в руках коробочку с пирожными.
Ха! Кажется, я знаю, куда отправится «картошка». Одну размазываю по лобовому стеклу. Вторую формирую в виде туалетных творений и выкладываю на капот. Третью впихиваю в выхлопную трубу. Четвертой измазываю ручку водительской двери с зеркала заднего вида.
Угощайся, дорогой!
Расскажешь после, как тебе понравился десерт. А у меня впереди три часа на заднем сиденье. Как раз будет время подумать о том, как мне жить дальше.
Глава 3. За месяц до событий
- Оль, сколько можно? Сама же уверяла, что успеваете, а ты до сих пор на работе торчишь.
На часах девять вечера и да, я уверяла мужа, что сегодня вернусь вовремя. Но я же не знала, что в утвержденный и сто раз согласованный рекламный текст заказчик вдруг решит внести правки.
Подобные форс-мажоры у нас не редкость, но сегодня задерживаться приходится мне, потому что именно я ездила на интервью с владельцем фирмы.
- Кость, ну прости, - шепчу в трубку. – Не могу сейчас говорить.
Напротив меня сидит разъяренная дамочка, которая вопит так, что уже сорвала себе голос. И нет, она не владелец. Рядовая сотрудница, которой досталось за неправильный перечень товара в рекламном тексте. И в данный момент она срывает свою злость на мне.
Подозреваю, что ошибка произошла полностью по ее вине, но не могу сказать ей ни слова в свою защиту.
Клиент, зараза такая, всегда прав. У нас на офисной кухне даже плакат такой висит.
Дамочка не собирается извиняться и продолжает верещать. На таких истеричек у меня уже выработался иммунитет. Делаю вид, что слушаю, периодически киваю, а сама в уме составляю план дел на завтра, накидываю мысли по новым текстам или просто медитирую.
Чем громче ор, тем мне проще «отключиться» от внешнего мира. А орут они всегда по одному сценарию.
Стадия первая – выплеснуть пар и показать, кто здесь альфа.
Стадия вторая – добиться, чтобы журналист принес извинения за то, что ему прислали неправильную информацию.
Вот сейчас перечитайте последнее предложение. Звучит абсурдно, да. У нас переписку проверяет минимум три человека, и до публикации в печать текст проходит еще пять инстанций.
К тому же у меня в папке лежит подписанный этой же дамочкой сигнальный экземпляр. То есть в печать журнал должен был отправиться в том числе и с их разрешения. Это просто чудо, что главред решил пройтись еще раз по всем рекламодателям.
Стадия третья, финальная – с пафосным видом выдать нужные данные / внести правки.
Стадия четвертая – уставшие и замученные выдавливаем улыбку и обмениваемся прощальными вежливостями.