- Знаешь, меня твои проблемы уже мало волнуют. Живи где хочешь. Можешь к Жаке переселиться, в ее однушку. А что? С милой рай и в шалаше.
Я говорила весело и уверенно, а мне было так больно, так обидно! Сердце стучало с перебоями, голова отчаянно болела. Очень хотелось, чтобы все это оказалось страшным сном, ночным кошмаром.
Но Жаклин нагло заявила:
- Ромочка не даст тебе развод, пока ты не выплатишь ему компенсацию. У тебя, Лизонька, небось счет в банке есть? Отдавай ему половину!
Как тяжело это слышать! Они делят мои деньги, а на меня им наплевать! Для них я лишь кошелек и ненужная помеха к совместному счастью.
Не в силах больше участвовать в этом жестоком представлении, развернулась и вышла из своей бывшей спальни.
- Лизок, не делай глупостей! - Донеслось мне вслед. - Не горячись, давай поговорим и я все объясню.
Но я не обратила внимания на его жалобные вопли. Вылетела из квартиры вон, как была: в строгом деловом платье и в тапочках.
Отвращение гнало меня прочь подальше от этого места. Спотыкалась, падала, вставала и снова бежала, как будто за мной гналась свора злющих некормленных собак, натасканных на человека.
Почему-то я не вывела со стоянки свой автомобиль, а побрела пешком по мокрым осенним улицам. Холодный ветер задувал под тонкое платье, волосы слиплись в соскльки от мелкого накрапывающего дождика, в домашние тапочки набились влажные листья. Я любила осень, мне нравилось ходить по дорожкам, ворошить упавшую листву. Внезапно вспомнила, как мы с Романом гуляли в парке, и он лазил под деревьями и собирал красивые красные и желтые листья и составлял букет. А потом торжественно вручил его мне. Несколько листьев до сих пор хранятся между страницами толстой книги.
Тоска гнала меня вперед и я оказалась перед лестницей, ведущей вниз. По лестнице текли ручейки людей с хмурыми усталыми лицами. А на столбе горела большая буква “М”.
Метро?
“Сто лет не ездила на метро”, - подумала я, и спотыкаясь, спустилась вниз..
Внизу было жарко, шумно и многолюдно. Долго топталась возле турникета, не знала, что надо делать.
- Проездной потеряла, что ли? - Спросил парень с объемным рюкзаком за спиной и с фиолетовыми дредами на голове. Он внимательно посмотрел на меня, разглядел платье, тапочки, и догадался. - И не было у тебя проездного никогда, на машине разъезжаешь. Ладно, заплачу за тебя. Тебя хоть встретят? Замерзнешь в платье своем тонком.
Неуверенно кивнула, наверное кто-то должен меня встретить. Не бродить же мне по осеннему городу раздетой.
Парень приложил к красному кружочку какую-то карточку, сенсор приветливо мигнул зеленым и я, боясь, что створки меня прихлопнут, быстро прошмыгнула вперед.
Я ехала вниз по эскалатору, а шум в голове усиливался. Меня шатало и вело из стороны в сторону.
Мелькнула мысль: “Надо добраться до скамейки!”
До скамейки я не добралась, а рухнула на грязный, заплеванный пол, едва сойдя с эскалатора.
Успела подумать: “Дорогое платье от Max Mara испачкаю”. И отключилась…
Меня поглотил мрак. Исчезла Лиза Болотникова, помощник генерального директора крупного совместного российско-японского предприятия, двадцатишестилетняя бездетная замужняя женщина. Истаяла в темноте.
Глава 3
ЛИЗА
Пришла в себя в незнакомом месте. Остро пахло лекарствами, страданиями и болью. Взгляд уперся в холодную белую стену.
“Я в больнице? А что случилось? Я заболела?”
Услышала чей-то голос с базарными нотками:
- Ой, девки, гляньте - наша спящая красавица ожила!
Попыталась привстать, но что-то острое впилось в сгиб локтя и я упала обратно.
- Девки, я за сестричкой сбегаю, а вы присмотрите за ней! - Озабоченно сказал тот же голос. - Эта чокнутая капельницу выдернула.
В поле зрения появилось чье-то расплывчатое лицо. Руку что-то укололо.
- Ай!
У лица зашевелились губы.
- Потерпите, больная! Шевелиться тебе нельзя! Иголку выдернешь!
Голос у лица был приятный, ласковый и я решилась спросить:
- Где я? Кто я? Что случилось?
У лица удивленно поползли вверх брови. Я глупо хихикнула: темные скобки жили самостоятельной жизнью, поднимались и опускались.