- Смеешься? Может быть, полегчало тебе? Сейчас давление измерю.
Предплечье сжала манжетка.
- Девяносто на шестьдесят, - объявил ласковый голос. - Низковато! Так что лежи, не вставай. В туалет не ходи, Люда судно подаст.
- Еще чего! Не буду я горшки таскать, мне за это не платят! - Злобно рявкнул базарный голос.
- Больная-то небедная, очухается - заплатит. Людка, ты же единственная ходячая в палате. Неужто сердца у тебя нет?
- Нет сердца у меня, нет! - Сердилась Людка. - Было, да все кончилось!
- Женщина, а ты не помнишь что-ли ничего? Амнезия? - Допрашивало лицо с бровями.
- Не помню! - Заплакала я.
- В метро тебя подобрали в домашних тапочках, без верхней одежды и без документов. Грохнулась ты возле эскалатора. Повезло тебе, женщина! Свалилась бы на эскалаторе, убилась бы сильнее.
Попыталась добиться ответа:
- Что со мной случилось?
- А я откуда знаю? Пить надо меньше, не будешь падать!
“Я - алкоголичка? Вот ужас-то! Так напилась, что ушла из дома в тапках?”
Почему-то я не чувствовала себя пьянчужкой. В памяти всплывали ритуалы, связанные с алкоголем, и я видела себя, лишь по чуть-чуть отпивающей из красивого бокала напиток благородного янтарного цвета…
- Зовут-то тебя как? - Спросило расплывчатое лицо. - Имя свое помнишь?
Покопалась в памяти, повыдергивала разные женские имена и мысленно примеряла их на себя.
“Алина…? Нет! Катя? Тоже нет. Светлана? Нет, не Светлана. Таня? Не знаю-ю-ю!”.
Перебрала так десяток имен и ни с одним не почувствовала родства.
Неубедительно прошептала:
- Не помню! Может быть позже меня осенит.
- Ладно, что с тобой с пьянчужкой поделаешь, - посетовало лицо, уже проявившееся до объемной фигуры. Границы фигуры я видела нечетко, но поняла, что она принадлежит женщине в голубом халате. На голове у женщины торчала шапочка, тоже голубая. - Запишу тебя как Марию Ивановну Иванову. Сколько лет тебе тоже ведь не знаешь? Может вспомнишь, хотя бы, где работаешь?
В памяти поплыли какие-то узкоглазые, без конца кланяющиеся люди в деловых костюмах, стопки документов, напечатанные странным шрифтом, и длинные цепочки файлов на компьютере.
Уверенно заявила:
- В офисе я работаю.
- В офисах-то много женщин работают, - заметила неясная фигура, - от уборщицы до директора. Конкретно, что делаешь-то?
- Не знаю! - Плаксиво прошептала я.
- Ты с виду-то приличная, одета хорошо, белье кружевное, платье модное. Не похожа ты на синьку запойную. Видать, девка, случилось с тобой что-то очень нехорошее. Не выдержала ты и память заблокировала горе твое и заодно и вообще все. Тебе бы денег достать где-нибудь, чтобы лекарства купить хорошие, импортные.
Что такое деньги я помнила, но где их взять совершенно не представляла.
С ужасом подумала: “Меня ограбили! А вдруг еще и надругались? И выбросили в метро, будто ненужную вещь!”
От такой страшной мысли закружилась голова и я снова уплыла в бессознательный мир. Череда расплывчатых образов сменялась кошмарами, утягивающими меня в окончательное небытие. Я не хотела умирать, вытолкнула себя наверх, и снова очнулась в том же пахнущим болью помещении.
Видела уже четче и сразу же определила, что лежу я на неудобной кровати, а рядом сидит мужчина. Красивый мужчина. Синеглазый холеный брюнет. Идеальную красоту его лица немного смягчала ямочка на подбородке, и совершенство превращалось в обычную смазливость.
- Лизонька, - приторно ласково сказал брюнет, - как ты меня напугала! Все морги обзвонил, все больницы объездил, с трудом тебя нашел. Как ты, Лизонька?
- Не знаю! - Осторожно сказала я.
Брюнета я не помнила и откровенничать с ним не хотела.
Мужчина жалостливо покачал головой:
- Ах, Лиза, Лиза!
Получается, что меня зовут - Лиза? Не помню, но пусть будет. Имя как имя, не хуже других. А мужчина мне - кто?
Озвучила вопрос:
- А вы кто?
Мужчина схватился за голову.