Большой и специально спроектированный камин с открытым огнём идеально вписался в эту концепцию. Правда, сегодня здесь всем не до природы – грохочет музыка и полно людей, похожих на любителей тусовок, а не терренкуров.
Сейчас в зале оборудован буфет и смонтирован танцпол. Куча аппаратуры, свет, вспышки камер, музыка, радостный гомон и атмосфера предвкушения. Все ждут чего-то чудесного и волнующего. Это чувство будто разлито в воздухе.
– Ну, я пойду пофотаю? – как-то неуверенно спрашивает Кира.
Серьёзно? А ты зачем приехала? Вроде же именно для этого, нет? Или чтобы устрицами угощаться?
– Иди пофотай, – отвечаю, наклоняясь к ней ближе, потому что диджей врубает длинную отбивку, и мы едва слышим друг друга. – Постарайся больше экстерьерных фотографий сделать. Потому что…
Потому что я не хочу, чтобы Марина поняла, что ты здесь. Вот я тупой… Блин, что же я сразу-то об этом не подумал? Если она увидит, что я брал с собой… коллегу… глотку мне перегрызёт, точно.
Хватаю Киру под локоть и увлекаю за собой из зала. Мы выходим наружу, через раздвинутые панели стеклянной стены. Здесь мы спроектировали шикарную террасу. Сейчас на ней стоят газовые обогреватели и жаровни с открытым огнём. Ну, это просто элемент декора.
– Там слишком громко, – поясняю я свой порыв. – Кира… На самом деле, эта вечеринка… она как бы основательно меняет философию внутреннего пространства…
– Да, Ярослав, я полностью согласна. Я поняла, что сейчас там всё выглядит не совсем так, как ты планировал. Но всё равно здорово. Можно сделать несколько кадров, чтобы показать адаптивность и универсальность предложенного интерьера…
Чего? Это сейчас она сказала или я сам с собой начал разговаривать?
– Да и снаружи, – продолжает Кира, чертя рукой широкую дугу, – пока природа только пробуждается. Так что надо подождать хотя бы недельки две, а лучше вообще приехать сюда в середине лета и хорошенько всё отснять.
– Да, ты права, – соглашаюсь я.
– Так что, признаю, – сокрушённо кивает она, – идея была не самой лучшей. Пойду узнаю на ресепшн, как можно отсюда уехать.
– Послушай…
Блин… как сказать-то…
– Кира, я хотел тебя попросить не выкладывать в соцсетях фотографии с этой вечеринки…
– Свои? – наивно хлопает она глазами.
– Ну… вообще никакие. Понимаешь… это как бы закрытая вечеринка и… В общем, не нужно…
– Ах, вот вы где! – раздаётся рядом голос Эдика. – Яр, Кира, вы чего сбежали? Решили уединиться? Для вас подготовлен номер, скажешь имя на ресепшн и…
Он идиотски закатывает глаза и глумливо хихикает. Иногда он может быть настоящим придурком.
– Ладно, идёмте, я вас искал. Сфотаемся для нашей странички в ВК. Там, кстати везде хэштеги написаны, прилеплены кругом. Если будете выкладывать фотографии, ставьте их, они для всех соцсетей одинаковые.
Блин! Японский городовой, Эдик!
Кира бросает на меня заговорщицкий взгляд и улыбается.
– Я всё поняла, Ярослав, – утвердительно кивает она. – Не беспокойся, это останется только между нами.
– О! – восторженно восклицает Эд. – У вас тут какие-то тайны! Но всё, прекращайте! Свои грязные секреты обсудите потом, а теперь скорее за мной! Я вас познакомлю кое с кем.
Он затаскивает нас обратно в холл. Веселье идёт полным ходом, ведущий представляет молодую певицу.
– Ух ты! – кричит сквозь шум Кира, – Это же Альбина Кот!
– Ты что, её знаешь? – удивляюсь я.
– Ну, разумеется! Это же самая яркая звезда года! Ты её не слышал?! Блин! Мне она так нравится! Можно я немножко потусуюсь, прежде чем уезжать?
Да тусуйся ты сколько хочешь. Чего уж там. Я подхватываю с подноса проходящей мимо официанточки узкий бокал на высокой ножке и вливаю в себя золотистую искрящуюся жидкость. Уже и не помню, какой раз за сегодня.
Всё приятно кружится и пританцовывает. И Кира тоже. Голос певички по-детски чистый и звонкий, затрагивает в моей душе струны, загнанные далеко вглубь, и сейчас они резонируют, вызывая приятные вибрации. Медленный ритм, густой до содрогания бас и сексуальные совсем недетские стоны в сочетании с голосом создают удивительный эффект…
– Иди, – призывно машет Кира. – Потанцуй! Тебе это нужно, я вижу.
Красиво танцует... Она довольно пластична. И у неё есть чувство ритма. Наверное занималась танцами, хотя у некоторых это получается и без всяких занятий органично и по-звериному грациозно.
Она тянет меня за руку, и я почему-то не сопротивляюсь, хотя терпеть не могу танцы. Немного подёргиваясь в такт музыке и сладким стонам Альбины Кот, я практически стою на месте. А вот Кира не прекращает двигаться, и я вижу её полные губы и глаза прямо перед собой. Это похоже на гипноз или месмеризм…
Губы чуть приоткрыты, а глаза прищурены. Она то приближается, то отдаляется, и тогда мне становятся видны все её движения, медленные и зовущие. Она будто предлагает мне чувственный эксперимент, новые, неиспытанные и, наверняка, очень приятные ощущения. В постели, наверное, она очень хороша... А что…
Я подхватываю ещё один бокал с подноса. Теперь он другой формы и совсем с другой жидкостью. О-ох! Интересно, сколько сейчас времени? Снаружи уже совсем темно…
– Старик, знакомься, – появляется Эдик. – Это Рубен. Он хотел поговорить с тобой о своём проекте.
Рубен толкует о горном отеле, но я плохо его понимаю. Голова идёт кругом. Вдруг я чувствую, что сзади ко мне кто-то прижимается. Это Кира. Она наклоняется к моему уху и шепчет:
– По-моему, тебе нужно отдохнуть. Я взяла ключ. У нас семнадцатый номер, с отличным видом. Как закончишь разговаривать, приходи…
Она исчезает, а я пытаюсь вникнуть в то, что говорит Рубен. Мы договариваемся созвониться и прощаемся, а я думаю о Кире.
– А что…– произношу я вслух.
Я представляю, что меня ждёт в семнадцатом номере и ощущаю горячее волнение под ложечкой, а потом встряхиваю головой и принимаю решение. Нормальное решение, правильное.
Я хлопаю себя по карману. Ключ на месте. Вот и хорошо. Выхожу из отеля и иду к своей машине. Пусть я тысячу раз пожалею, об этом, но… Но я этого не сделаю. Нет конечно. Сажусь за руль и выезжаю с парковки.
Домой. Мне нужно домой.
Глава 19. Кира
Как же меня все достали с этой Австрией... Как будто тот факт, что я несколько лет жила за границей, автоматически дает людям индульгенцию на навязчивые расспросы.
От родни:
Почему я вернулась и почем там колбаса.
От знакомых:
Какие там зарплаты.
С тонким намеком на мои доходы. Ага, так я вам и призналась. На квартирку хватило по возвращении, и на том спасибо. Официально я ее как бы снимаю, но по документам она моя. Так спокойнее.
От подруг:
Как иностранцы ведут себя в постели.
Знают ведь, козы, что я была замужем. Нет, я, конечно, попробовала парочку самых назойливых ухажоров. Ладно, не парочку, а побольше. Но не буду же я об этом распространяться всем подряд.
И мое любимое:
А правда, что иностранцы могут за столом издать неприличный звук и у них это считается нормальным.
При этом собеседники глупо хихикают и подмигивают, как будто меня от их ужимок должно потянуть на откровенность.
Что я там успела-то увидеть в этой загранице? В Париже грязно, в Брюсселе шумно, в Амстердаме противно. В Вене красиво, но была я там всего три раза.
Первый год мне было настолько тоскливо, что я каждые выходных порывалась вернуться домой. Потом наступал понедельник, я погружалась в работу, новые проекты, рутину и скука понемногу отступала.