В сердцах поднимаю своё кресло и бросаю об пол. Пропади всё пропадом! Ради чего жить теперь и, главное, как?
Надо позвонить Маринке. Позвонить… и сказать… Что сказать-то тут? Типа, ой прости, пожалуйста? После того, как она сама своими глазами всю эту мерзость наблюдала?
Наливаю полный стакан минералки и выпиваю. Осматриваю кабинет. Настоящее побоище с кроваво-подсохшими следами клубники, ледяными осколками битого стекла и соками этой суки на моём столе.
Так, ладно, хватит ныть. Нужен план. Мне нужен план. Первое. Надо позвонить Марине. Ужасно, немыслимо, страшно, но нужно это сделать, потому что я в этой ситуации настоящее дерьмо. И чудовище. Разумеется она не простит. Разорётся. Или наоборот, будет молчать. Или унижать. Или выть. Ну что же, имеет право. Сожму зубы и выслушаю всё.
Сам виноват. А какого хрена она пришла вчера? Кстати… Ну, сейчас уже не спросишь. Итак... Позвонить Марине. Потом… Домой мне нельзя. Даже, если она меня впустит, ей будет это крайне неприятно. Да и как я покажусь ей на глаза? У меня вообще, что ли ни соображения, ни совести нет?
Совести? Мне даже смешно становится. О совести мне теперь лучше даже не заикаться. Ладно. Если домой нельзя, то куда можно? Можно в отель. Свежая рубашка и костюм есть в офисе. Хорошо. Бельё можно купить.
Гостиница… Надо недорогое что-то. Можно апартаменты снять на несколько дней. Блин. Она подумает, что я у этой остался. Капец. Типа Маринка ушла, а я с этой продолжил трах-бах. Наверняка, так и думает. Хреново. Очень хреново.
В приёмной раздаются шаги. Какого…
– Ой, здравствуйте, я даже испугалась…
В дверь заглядывает уборщица.
– Ого… что это у вас такое…
– Здравствуйте, – говорю я. – Вот праздник вчера небольшой был. Корпоратив. Так что работы вам сегодня прибавилось. Вы, главное стекло битое получше уберите, пожалуйста. Вот, я вам маленькую премию выпишу. И стол хорошенько протрите, пожалуйста. С дезинфекцией.
Я вытаскиваю из бумажника две тысячи. Сейчас уже не до экономии. Полетят денежки, вжик-вжик-вжик… Да и хрен с ними. Они для семьи были нужны, а не будет семьи, так и их не надо. Ладно. Она уже встала. Надо звонить.
Я выхожу из офиса и иду в переговорную. Набираю Марину. Не отвечает... Понятно. Не хочет. Может, умывается. Позвоню минут через десять.
Через десять минут перезваниваю снова, результат тот же. Жду ещё немного, потом решаю написать сообщение:
«Прости… Я понимаю, что слов недостаточно, но я должен тебе это сказать – прости меня, родная. Я безумно перед тобой виноват».
Отправляю.
Звоню ещё раз. И ещё. Нет. Теперь уже не ответит. Это ясно. Ну, а что ты хотел? Привыкай к новой реальности. Бык-осеменитель.
Уборщица заканчивает, и я возвращаюсь в свой кабинет. Достаю из шкафа портплед с костюмом и свежей рубашкой. Здесь не так далеко есть недорогой отель, попробую там номер снять. Хотя бы на сегодня, а дальше уже видно будет.
– Здравствуйте, Ярослав Андреевич, – приветствует меня Элла.
Пришла уже? Молодец какая, всегда раньше всех появляется.
– Привет, – бросаю ей и еду в отель.
Свободные номера имеются. Отдаю три тысячи и получаю маленькую комнатку, по площади чуть больше кровати. Маленький телевизор, чайник и дурацкий абстрактный постер на стене. Включаю телек, хотя тысячу лет его не смотрел. Так, просто, чтобы кто-то что-то говорил. Вроде как и не один я…
Иду в душ и долго стою под горячими струями, пытаясь смыть следы Киры, её прикосновения и запахи. Мысли уходят. Я закрываю глаза и представляю, как с меня стекает вся грязь и все мои грехи, а я остаюсь чистым и невинным, словно и не было ничего.
После душа падаю в постель и вырубаюсь. Просыпаюсь от того, что звонит телефон. Я подскакиваю и сначала даже не могу сообразить, куда нажимать и кто это так названивает.
– Алло, – говорю я, наконец справившись с мобильником.
Звонит моя тёща.
– Ярик, – с тревогой в голосе начинает она. – Не могу до Маришки дозвониться. Не знаешь, где там она? Мы договаривались созвониться, а она трубку не берёт полдня уже.
– Да, не знаю… – блею я. – Наверное на уроке, не может ответить.
– Нет. Мы договаривались. Это на неё непохоже… Очень странно…
Меня, как током пронизывает и охватывает жуткая тревога. Я снова набираю Марине, и снова никаких результатов. Лишь бы ничего не случилось! Лишь бы ничего…
***
Да, это точно не сон, не наваждение. Это полный п*дец. Полнее не бывает. Такой взгляд… Такой взгляд невозможно… У меня даже ком в горле.
Она захлопывает дверь прямо перед моим носом.
– Так это… – говорит «взломщик», экстренно нанятый мной. – За вызов-то всё равно, как бы… В общем, заплатить бы…
– Да-да, конечно, – говорю я и отсчитываю обещанную сумму.
Спускаюсь пешком по лестнице. В сердце жжение, во рту горечь, в голове туман. Сажусь за руль и еду. Не знаю куда, просто еду, чтобы ехать.
Поколесив по городу, приезжаю в гостиницу. Врубаю телек и падаю на кровать. Надо было купить выпить, но сейчас не пойду, просто полежу и всё.
– Старик, ну вы где есть? – жизнерадостно кричит Эдик, выдергивая меня из сна. – Именинник! Гости собрались, а тебя нет. Ты скоро? С Маринкой будешь или девок заказывать?
Твою мать! Эдик. День рождения же… точно. Уже суббота что ли?
– Эдик, я сейчас… Я сейчас не смогу… Не сердитесь, я не приду.
Отключаю мобильный и проваливаюсь в темноту.
***
К концу выходных постепенно прихожу в порядок. По крайней мере, мысли немного проясняются. Первым делом увольняю Киру. Никаких баб. Никаких утешений в бутылке. Никаких Эдиков.
Марина меня не простит. Наверное, не простит, я её знаю, после того, что она увидела, это немыслимо. Другие прощают, перешагивают и идут дальше. Может, и она сможет? Вряд ли, в любом случае, времени это потребует много…
В понедельник прихожу в офис пораньше. Но Элла уже здесь.
– Ярослав Андреевич, у вас всё хорошо? – спрашивает она. – Не могла дозвониться вам все выходные.
– Да, Эллочка, спасибо за беспокойство. Сделай мне кофе, пожалуйста. И принеси мне документы на Киру.
– Ой, а какие? У нас только договор…
– Да, приноси его, я посмотрю.
Захожу в кабинет. Следы взрыва, конечно, присутствуют, но жить можно. Пусть разбитый шкаф остаётся напоминанием о том, что один неосторожный шаг может пустить под откос всю жизнь.
Элла приносит кофе и договор.
– Ярослав Андреевич, а вы договор с Кирой не подписали ещё.
– То есть она у нас ещё и не оформлена, получается?
– Нет, – качает головой Элла.
– Так это очень хорошо, – удовлетворённо киваю я. – Выходит и расторгать нечего.
– Не поняла…
– Думаю, нам придётся с ней расстаться, – пожимаю я плечами. – Когда она появится, пошли её сразу ко мне, пожалуйста.
– Её в пятницу не было, она заболела… – смущённо и сочувственно говорит Элла.
Заболела, значит… Понятно. Всё-таки и у неё есть сердце и стыд. Да уж, на её месте я бы тоже не хотел оказаться… Думаю, ей будет нелегко ещё раз войти в этот кабинет…
Я погружаюсь в работу и отвлекаюсь от раздумий о Кире. Дел много, работать теперь нужно ещё больше. Ничего, это даже к лучшему, не останется времени на жалость к себе. Не замечаю, как проходит время.
От работы меня отвлекает стук в дверь.
– Да!
Я поднимаю голову и вижу на пороге Киру.
– Привет, – тихо говорит она.
– Привет, – твёрдо отвечаю я. – Проходи.
Она нерешительно двигается ко мне. Смущённая, раздавленная, расстроенная и такая трогательная. Она от стыда даже глаз поднять не может.
Я беру в руки её неподписанный контракт и смотрю на неё с чувством… с осознанием, что разрушаю и её жизнь тоже…
– Присаживайся, – предлагаю я и глубоко вздыхаю.
Глава 26. Марина. Жизнь заново
К вечеру субботы немного прихожу в себя. Сил хватает только на звонок маме. С Анютой все хорошо, волноваться за меня не надо, у меня тоже все нормально.