– Ты… ты где это? – настороженно спрашивает моя жена. – Ты… Ты что, притащил ребёнка на работу? Сплавил его Элле? Или… может быть этой?
Её голос начинает звенеть от гнева.
– Мариш… – я осекаюсь, произнеся въевшееся, невыводимое и теперь совершенно неуместное «Мариш» вместо нейтрально-официального «Марина».
– Что?! – гневно восклицает она.
– Здесь нет… ну… то есть, здесь только Элла, ты же знаешь, как она относится к…
– Мне плевать, как вы там все друг к другу относитесь! Ты забрал ребёнка и подкинул его своим тёткам! Ты в своём уме?! Что ты за отец, если и одного дня не можешь побыть с дочерью? Зачем ты тогда берёшь её? Раз так, то вези её немедленно домой и забудь и меня, и её.
– Марина! Мы зашли на минутку, мне нужно было кое-что доделать. Мы уже собираемся уходить. Зачем ты так драматизируешь?
– Это я драматизирую?! По-моему ты совсем потерял возможность осознавать собственные поступки. Немедленно уводи её оттуда, иначе…
– Да мы уходим уже! – перебиваю я. – Прекрати истерить! Мы зашли на минуту и уже уходим.
Я отключаю телефон и в изнеможении опускаюсь в кресло. Ошарашенный переводчик смотрит на меня удивлёнными глазами.
– Семейные неурядицы, – вздыхаю я, и в этот момент телефон снова начинает звонить.
Ну всё, теперь её не угомонить… Я смотрю на экран и вдруг чувствую неприятную пустоту под ложечкой.
А этой-то что от меня нужно?
Глава 32. Марина. В одиночестве
- Мариша, родная! - раздается в трубке. Его голос такой родной и уютный, успокаивающий и... привычный, что от неожиданности я нажимаю на отбой.
Яр тут же перезванивает. Меня захлестывает волнение, но не отвечать глупо - я ведь сама ему позвонила.
- Да, - с трудом выдавливаю.
- Что-то случилось? У тебя все в порядке?
- Да, - повторяю. Надо собраться! Срочно надо собраться. - Я по поводу Анюты.
- Что с ней? - спрашивает взволнованно, и я спешу успокоить, что у нее тоже все нормально.
- Ты говорил, что хотел бы ее видеть.
- Да, конечно! Когда приехать? Когда вы будете дома?
- Домой не нужно.
Как мне не тяжело это признавать, но раз мы действительно будем разводиться, дочке не стоит видеть его у нас дома. Лучше на нейтральной территории. Пусть привыкает, что у папы теперь будет другой дом.
Занятия, которые я должна провести вместо Ларисы, начинаются в половине первого. Договариваемся, что Яр подъедет к работе и оттуда заберет Анюту.
В субботу мне становится особенно тоскливо. Иногда я мечтала остаться в нашей огромной квартире одной. Не навсегда, нет! Только на время. Провести денек в одиночестве, сделать все, до чего никогда не доходят руки.
У меня даже список отдельный есть: с фильмами и книгами, с уроками по каллиграфии и сказкотерапии.
Но сейчас мне не хочется ничего. Отвлекаюсь на уборку, монотонное махание тряпкой уводит от грустных мыслей. А потом остаток дня просиживаю перед телевизором, бездумно щелкая пультом и особо не вникая в происходящее.
Ночь особенно страшит. Нет, не прикроватными монстрами и бабайкой, а одиночеством.
Моя любимая поза для засыпания: я на боку, Яр сзади - правую руку сует под подушку, и наши пальцы переплетаются, а левой крепко обнимает меня и прижимает к себе. Мне спокойно, тепло и уютно. Я в домике, самом надежном и комфортном.
Но теперь мой домик рухнул, и обломки крыши разорвали мое сердце в клочья.
Слезы водопадом мочат подушку, я рыдаю, кутаясь в одеяло и обнимая себя за плечи. Так теперь будет всегда?
Неужели так теперь будет всегда?
Утром в зеркале ванной меня встречает поросенок - узкие щелочки на месте глаз, опухшее лицо. Я не заслужила эти страдания, так они еще и уродуют меня. Умываюсь ледяной водой, делаю компрессы, маски, массаж - все, что могу вспомнить и применить в домашних условиях, чтобы ликвидировать последствия ночной истерики.
И все равно к моменту выхода выгляжу как будто накануне что-то бурно отмечала, ну или я просто больна.
- Мы Анюту к дневному сну привезем. Пусть у нас пообедает, - мама звонит и ставит меня перед фактом. Предупредила хотя бы заранее. А то в пятницу она убеждает меня, что берет внучку до утра воскресенья и ни минутой позже, а теперь вдруг время появилось.
Я бы лучше тогда к Яру не обращалась и забрала ее сама вечером после сна. Но теперь поздно что-то менять. Он прислал сообщение, что уже выехал и будет ждать нас на стоянке возле учебного центра.
Заезжаю за Анютой, мама начинает спорить и доказывать, что я не права. Они и так редко видятся с внучкой, а я еще и препятствую. Мда уж, редко. Прошлые выходные она была у них, эти тоже почти все.
- Я не понимаю твоей спешки. Ребенок сидел спокойно играл, а ты его выдергиваешь.
Объясняю, что у них с Ярославом есть совместные планы, и понимаю, что совершила ошибку. Потому что мама еще пристальней начинает меня расспрашивать, что они будут делать и почему не могут этим заняться в другое время, например, вечером.
- Мам, мне пора, - с трудом вырываюсь из родительского дома и везу дочку на работу.
Яр приехал раньше, вышел из машины и прогуливается по аллейке, высматривая нас. Анюта, увидев его, начинает хлопать в ладоши и радостно кричать “Папочка!”.
Ей не терпится выйти, а мне наоборот хочется еще побыть в машине. Успокоиться, настроиться на разговор. Но Яр замечает нас и спешит открыть дверь.
Анюта виснет у него на шее, и я замечаю, как краснеют и увлажняются его глаза.
- Привет! - говорит, улыбаясь.
Я в ответ лишь киваю.
- Что-то случилось?
Да он издевается, задавая мне такие вопросы!
- Ты не заболела? - Ставит Анюту на землю, и она убегает рассматривать цветы на клумбе.
Упорно молчу. А что я отвечу-то? Что полночи прорыдала в подушку? Что в целом за последнюю неделю я выплакала столько слез, что хватило бы наполнить литровую банку.
- Мариш, ну мне-то ты можешь сказать, что случилось.
- Могу, - наконец отвечаю. - Случилось. У меня муж, оказывается, редкостный бл…дун. А так все отлично.
Целую дочь и обещаю забрать ее через три с половиной часа.
Занятия завершены, набираю Яра. На заднем плане вмешивается знакомый женский голос.
- Это кто? - спрашиваю машинально. - Элла что ли?
- Да, - спокойно отвечает он.
Я мгновенно взрываюсь - от его тона, настроя, в целом отношения к ситуации.
- Как. Ты. Посмел. - чеканю каждое слово. - Привести. Нашу. Дочь. Туда, где ты был с ней. С этой своей. Как ты мог?
- Да я на пару минут заскочил дело одно решить. Анюта не против была.
- Еще б она была против! У папочки на работе можно ведь делать все. Рисовать, играть в макеты, тра…ать переводчиц!
- Мариш, зачем ты так? Здесь же пристойно все.
- Отстойно! У вас там все отстойно! Как ты мог? - снова повторяю я вопрос, на который он все равно не ответит.
- Марина…
- Немедленно выезжаю!
- Подожди, - кричит он, но я уже не слушаю.
Бросаю трубку и бегу вниз по ступенькам. Занятия завершены, и народу в фойе почти нет. С дивана резко поднимается фигура и шагает мне наперерез.
- Кира?..
- А я к тебе! - она неловко улыбается и пожимает плечами.
Глава 33. Кира
Нет, ну он вообще офонарел? Не на такой результат я рассчитывала.
Все? Назад к жене под юбку?
А мои усилия - за шкаф в стопку отработанных чертежей?
Нет уж, мой дорогой! Я себя ценю и просто так отступать не намерена. Ты неправильно решил, что можешь мной попользоваться и выкинуть за ненадобностью. Так не пойдет. Я вообще-то не просто мужика лишилась, но еще и работы. И перспектив. И ты мне вернешь и то, и другое.
Эллочка, наивная душа, охотно верит, что мне нужно сказать Ярославу что-то очень важное, а он меня заблокировал. Как только он появляется в офисе в выходной, сразу же звонит мне. Через полчаса я уже у входа, но какой-то урод не пускает меня на проходной.