Он садится рядом, опирается локтями на колени и подпирает подбородок. С этой стороны его профиль особенно красив. Какой же мы могли бы быть шикарной парой.
Еще можем быть.
Будем!
- Они сказали еще, что если ключ сломался, то можно попробовать вытащить обломок пассатижами. - Я лезу в сумочку, достаю мобильник и открываю интернет-приложение. - Я искала уже круглосуточные магазины с инструментами, не нашла. Но, может, смотрела плохо…
Кручу ленту поисковика и грустно вздыхаю.
- Ладно. - Ярослав поднимается и берет пакет. - Поехали достанем твой ключ. Не на улице ж тебе ночевать. В крайнем случае в гостиницу тебя определим.
- У меня линзы дома! - Тему с гостиницей надо закрыть как можно скорее, пока он не решил сразу меня туда отправить. Уж лучше попробовать с ним дома. - Точнее, раствор. И контейнер.
Круглосуточных аптек, где все это добро можно купить, в городе полно, но Ярослав про них не вспоминает. Идем в машину.
Открывает заднее сиденье, но я делаю вид, что не замечаю его жеста, и сажусь вперед.
Вот еще - упустить шанс показать ему свои накачанные ножки?
Несколько раз в дороге пытаюсь завести разговор, но он его не поддерживает, а потом вообще включает радио погромче.
- А ты взял эти пассатижи? - Этот вопрос он проигнорировать не может.
- Да, у меня в машине кейс с инструментами. Там точно есть.
Останавливаемся у моего подъезда, и пока он копается в багажнике в поисках пассатижей, которые все равно нам не понадобятся, решаю сделать ему сюрприз.
Быстро стягиваю трусики - черные, из тонкого кружева - и сую их в бардачок. Почти две тысячи за них отвалила, но чего не сделаешь ради счастливого будущего.
Найдет их первым Ярослав или Марина, мне не важно. В обоих случаях подарок для этой парочки окончательно поставит точку в их так называемой семье.
***
- Ой! - взмахиваю руками и изображаю удивление. - Наверное, соседка сыну дозвонилась и он пришел и вытащил обломок.
Никакой ключ, естественно, не ломался. Эту версию я придумала спонтанно, но что мне оставалось делать, если просто на тело он не клевал и к себе домой не пригласил?
Открываю дверь и захожу в квартиру.
- Ну знаешь ли… - Ярослав вспыхивает, и я спешу его успокоить.
- Это правда! Да зачем мне тебе врать? - обиженно тяну. - Вам мужикам сложно представить ситуацию, что девушка вдруг остается на улице. Ты можешь в машине заночевать, к другу напроситься или вообще к любовнице уехать.
В его глазах мелькает ярость, и я срочно меняю тему.
- А меня ни одна подруга не приютила. Представляешь? Ни одна! Все надумали какие-то причины, одна другой глупее. Я их понимаю - они все с мужьями или женихами. Молодую симпатичную подружку к себе на ночь пускать - дело такое себе.
- Тем более, такую, как ты, - вырывается у Ярослава.
Одариваю его за комплимент улыбкой и мягко говорю:
- Слушай, я все понимаю, глупая ситуация вышла. Но мы ведь можем остаться друзьями.
- Прости, Кир, но друзьями мы быть точно не можем. - отвечает стальным голосом.
- Тогда приятелями, - не теряю надежду я.
- И приятелями тоже нет.
Что ж за упертый мутант? У тебя секса не было месяц минимум, и ты так спокойно от меня отказываешься?
- Ну раз мы не можем быть ни друзьями, ни приятелями, - медленно опускаю руки и собираю подол платья, - тогда так и останемся - любовниками.
Задираю ткань и одним движением стягиваю его через голову.
Ярослав глубоко дышит, жадно шаря взглядом по моему обнаженному телу. Опускаю взгляд на его ширинку и победно усмехаюсь.
Теперь ты точно передо мной не устоишь!
Уже не устоял!
Глава 40. Ярослав
У меня даже дыхание сбивается. Я смотрю на совершенно голую девицу, стоящую в одном лишь шаге от меня – только руку протяни. Туфли на каблуках, длинные стройные ноги, узкая полоска коротких волос, плоский живот, торчащие ракетные установки грудей и приглашающая улыбочка на губах. На сочных и манящих губах. Афродита. Бери и делай, что хочешь.
И я делаю шаг, разделяющий нас, подхожу к ней почти вплотную, наклоняюсь и вдыхаю её запах. На мгновение задерживаю дыхание, потому что немного взволнован… А потом говорю, как можно более спокойно:
– Слишком много парфюма.
– Что? – не понимает она и даже чуть отшатывается.
– Что? – повторяю я за ней и чувствую, что эмоции меня сейчас раздавят.
Не самые добрые, не самые приятные эмоции. На меня наваливается то, с чем я стараюсь бороться в последнее время. И не всегда успешно. Должно быть, от меня идёт какая-то волна, не слишком позитивная энергия и, должно быть, это не совсем та страсть, на которую рассчитывает Кира.
Она делает шаг назад и непроизвольно прикрывает руками грудь.
Ещё бы… Я представляю, как сейчас выгляжу. Нахмуренные брови, чуть наклонённая вперёд голова, широко расставленные ноги, тяжёлый взгляд и пассатижи в руке.
Но, в общем-то, плевать, как я выгляжу, потому что сейчас меня охватывает совсем не благостное чувство, не восхищение и не вожделение. Меня охватывает гнев.
– Послушай… Кира, – пытаюсь я сдерживаться, чтобы не превратиться в ревущего дракона. – На этом мы останавливаемся. Ставим точку. Охрененно большую, гигантскую, мля, точку. Раз ты не понимаешь сама, я тебе объясняю. Разжёвываю. Мы не друзья, не приятели и, уж тем более, не любовники. То, что я тебя трахал – самая большая тупость в моей жизни. И воспоминание об этом вызывает во мне не сладкую истому и нежность, а злость и ярость. Я доступно объясняю? Меньше всего на свете я хочу повторения этого. Я не хотел причинять тебе боль, надеялся, что ты сама всё поймёшь, но…
– Не хотел причинять, – со злостью в голосе перебивает она, – но причинил, а сейчас ты просто уничтожаешь меня. Вот она вся я, стою перед тобой и меня не защищает даже тонкая ткань одежды. А ты топчешь…
Она картинно прикрывает глаза ладонью. Вот же… артистка… В груди вскипает бешеный огонь. Так дыши спокойно, раз, два, три, четыре…
– Но сама ты ничего не понимаешь, либо наоборот, понимаешь всё слишком хорошо. Но мне плевать. Просто запомни. Не звони, не приходи, не ищи встречи. Меня больше нет. Забудь! Никаких сломанных ключей, никаких сломанных судеб и печальных взглядов. Ты для меня никто, ошибка, недоразумение. Одна мысль о тебе вызывает злость и желание убивать.
Она отводит руку и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, влажными от слёз. Твою же мать.
- И не смей приближаться к моей жене! Поняла? - почти ору. - Повторять не буду. Узнаю, что приходила к ней, жалеть будешь всю жизнь.
Я поворачиваюсь и, ничего больше не говоря, выхожу из её квартиры. Спускаюсь по лестнице и забираюсь в машину. Не еду, просто сижу. Погано на душе. Что же я за человек такой гадкий. Сам накосячил а срываюсь на бабе.
Конечно, она та ещё сучка, с ключом этим совершенно точно была подстава, чтобы заманить и трахнуть. Но, может быть, её на это толкнуло отчаяние. Ведь если она действительно влюблена, мой поступок, то, что я на неё наорал, просто отвратителен. Ладно. Зато, надеюсь, на этом она остановится. Будем думать, что я как хирург, причинил ей боль, чтобы удалить опухоль…
Всё, надо ехать. Я кладу руки на руль и замечаю, что до сих пор сжимаю в руке плоскогубцы. Мда… Наклоняюсь вправо и тянусь к бардачку. Пусть пока здесь полежат, потом на место уберу. Открываю ящик и замечаю… а что это такое? Сразу даже и не понимаю.
Беру в руку невесомый чёрный комок. Кружева какие-то… Нет, вот же сука! Твою же мать! Несчастная влюблённая! Нет, ну надо же, какая стерва! Даже представить не могу, что бы было, если бы на эту мину замедленного действия налетела Марина.
Хотя, что бы она делала в моей машине с учётом текущей ситуации… Ох… Ну, Кира, невинная овечка… Я качаю головой и, открыв окно, выбрасываю её трусы. Свинство, конечно, так портить экологию родного города, ну да ладно, пусть летят.