- Ну значит, не все, раз решились на развод.
Мама молчит, сидит, сцепив пальцы в замок, взгляд бегает по мне, будто надеясь найти ответ.
- А вам обязательно разводиться?
Ее тон с испуганного сменился на деловой.
- Конечно! - говорю как можно тверже, но ее мой настрой не убеждает.
- Я тебя не понимаю… - тянет она. - Уходить вдруг от мужика, который нормально зарабатывает, содержит вас. В отпуска вон вечно возит.
Ага, содержит. Давно ли начал?
- Значит, так нужно.
- Да почему нужно-то? Что у вас такого страшного произошло, что ты сразу побежала разводиться?
Мама встает и начинает нервно вышагивать по кухне.
- Он тебя ударил? Скажи, ударил, да? - она наклоняется и заглядывает мне в лицо. - Мне-то можешь правду сказать!
Я отрицательно качаю головой, чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Мне очень хочется заплакать, но я сдерживаюсь. У нас с мамой уже давно нет тех доверительных отношений, которые были в детстве.
Мне бы очень хотелось рассказать ей, как Яр накануне вечером пытался меня поцеловать, а я отшатнулась, оттолкнула его, хотя мне безумно хотелось обнять его, спрятаться, зарыться в нем, быть с ним.
Но я не могу заставить себя к нему прикоснуться. Хочу, но не могу. Как и не могу посвятить маму в свою проблему.
В мою память четко врезалась сцена, после которой я перестала делиться с ней наболевшим.
Я училась в седьмом и впервые была влюблена. Она знала об этом, и каждый вечер выпытывала новые подробности: как посмотрел, что сказал, писал ли записочки и прочие мелочи, который были на тот момент для меня важны и составляли мой мир.
В школе отменили последний урок, и я спешила домой обрадовать ее, что мы сможем побыть вместе и посмотреть кино, как она и хотела. У нее как раз был выходной.
Мама не слышала, как я вернулась, а вот я четко разобрала слова, доносившиеся с кухни.
- Я думаю, он вообще не в курсе, что она втюрилась в него.
Раздался женский смех - у нее были гости, пара подружек, если не больше.
- Бегает за ним как чумная. А что ей светит-то? Пигалица ж еще. К тому же в папаню рыжая и конопатая.
Мои чувства, которые я так бережно хранила и оберегала, она назвала грубым “втюрилась”. Мое внимание, тайные взгляды и мечты - тем, что я за ним “бегаю”, но мне ничего “не светит”, потому что у меня редкий цвет волос и веснушки на лице?
- Ну, Светк, ты сама посмотри, где Лешка твой и где моя Маринка. На что она рассчитывает? Я, конечно, говорю ей, что она у меня умничка, и он обязательно обратит на нее внимание. Но это ж бред.
Смех стих. Даже я, “пигалица”, понимала, что мать перегнула палку.
- Кто их знает, как у них сложится-то, - раздался голос мамы парня, в которого я тогда была влюблена.
Я стояла в коридоре и беззвучно рыдала. А потом вышла и пришла спустя два часа. Гостей, которые унесли с собой мои секреты, у нас уже не было.
Зато мама встретила меня улыбкой и требованиями выкладывать очередные подробности.
- Я его больше не люблю, - грустно ответила я.
- Как? - мама разочарованно охнула. - Так же прекрасно все складывалось!
- Разлюбила, - я пожала плечами и закрылась в своей комнате.
К утру у меня поднялась температура под сорок, и я неделю провалялась с ангиной. Когда на трясущихся ногах пришла в школу, Лешка кивнул “привет” и попросил за шоколадку списать тест по английскому.
Мы общались, как обычно, и я так и не узнала, то ли его мама не стала дальше делиться сплетнями, то ли он проявил деликатность.
А еще я поняла, что на самом деле его разлюбила…
С мамой с тех пор не делилась своими переживаниями, влюбленностями и прочими тайнами. Так мне было спокойнее. Она не оставляла попыток вытянуть из меня девичьи секреты, но я стойко держалась.
Вот и сейчас она терзает меня одним и тем же вопросом - “Почему мы разводимся”. Повторяет его все более настойчивым тоном. Ну чисто матерый следователь.
Прощаюсь и иду к выходу, но мама проявляет недюжинную прыткость - юркает мне под руку и перегораживает проход.
- Не пущу! - твердо заявляет она. - Пока не скажешь причину.
- Хорошо, - устало вздыхаю. Мне надоело с ней бороться, я хочу просто уйти, поэтому признаюсь, что он мне изменил.
- Любовницу завел? - настороженно интересуется.
- Нет. Просто изменил.
Мне хочется верить, что не завел, что с Кирой у него все кончено. Эта мысль меня хоть как-то поддерживает на плаву. Я понимаю, что рано или поздно он вступит в другие отношения, но только не сейчас, не с ней. Это слишком больно для меня.
- И все? - мама удивленно таращит на меня глаза. - Просто изменил, а ты уже разводиться летишь?
Теперь наступает мой черед удивляться.
- Я тебя не понимаю, - с трудом произношу я. - Для тебя измена что ли не причина для развода?
- Да мало ли мужиков гуляет, - она пожимает плечами, будто делится со мной рецептом сырников. - Ну гульнул разок, и что теперь?
- Ты права, ничего.
Поддержки мне здесь точно не добиться.
- А кто она? - в ее глазах мелькает любопытство, и я снова слышу тот голос из детства, смеющийся над моей влюбленностью.
- Мне пора, мам.
Целую ее в щеку и иду к выходу. На этот раз она меня не останавливает, но кидает в спину ценный совет подумать.
- Где вы жить-то с Анютой будете? - напряженно спрашивает она. И я понимаю причину ее страха и желания отговорить меня от развода.
Она испугалась, что мы с дочкой приедем к ним.
- Все в порядке, мам, - успокаиваю ее. - Яр сам ушел. Мы с Анютой остаемся в квартире.
- Уф… - облегченно вздыхает она. - А он на тебя ее перепишет? Или хотя бы на Анечку.
- Мне пора, мам.
Наконец-то выхожу на свежий воздух. В ее обществе мне снова становится слишком душно.
До следующего занятия еще полчаса. Успею выпить чашку кофе, перегрузиться и настроиться на урок. Мои мысли прерывает звонок - рабочий номер.
- Марин… - голос секретарши напряжен. - Тебя срочно Олег Денисович вызывает.
Тааааак… только его мне сейчас не хватало.
- И, кажется, он…
- Что, он? Ир, не томи!
- Он какой-то странный. То ли добрый, то ли злой. Сама не поняла. Ты лучше приходи поскорее.
Глава 45. Ярослав
– Ярослав Андреевич, – встревоженно приветствует меня Элла. – Здравствуйте. Там шейх вам названивает.
– Чего хочет? – спрашиваю я.
– Да я как-то недопоняла, – смущается она.
– А переводчик где наш?
– Ну, он там сейчас таблицы переводит...
– Значит, отвлеки его от таблиц и попроси поговорить с нашим партнёром. Узнай, что его тревожит и доложи мне. Эл, ну ты прям как первый день на работе.
Я качаю головой и прохожу в свой кабинет. Когда умная, а когда простую задачу решить не может...
Прохожу к себе и опускаюсь в кресло. Работа, работа и ещё раз работа, вот что может помочь пережить трудный период. Лечит время, а работа это самое время пожирает и заставляет лететь скорее и скорее.
Открываю расчёты и утыкаюсь в них и если кто-то посмотрит на меня со стороны, обязательно подумает, что я напряжённо работаю. Но на самом деле я размышляю о Марине и о недавнем вечере, о том, как всё было естественно и так... словно у нас всё по-старому.
Я смотрю на ряды и столбики цифр и не могу сосредоточиться. Все они складываются в большие буквы, составляя одно единственное слово – Марина.
Марина, Марина, Марина...
Из задумчивости меня выводит телефонный звонок. Смотрю на экран. Тёща... Ей-то что нужно? Первая мысль – не отвечать. Что хорошего она может сказать? Только настроение испортит, уж я-то знаю.
А вдруг что-то случилось с Анюткой или Мариной? У ресторана она была сама не своя. После “деловой” встречи...
– Алло, – тревожно произношу я.
– Ярослав, – начинает она стальным голосом, – это Нина Фёдоровна.
Так, понятно... не надо было отвечать...
– Здравствуйте, Нина Фёдоровна, – стараюсь говорить индифферентно.
– Здравствуй-здравствуй, – продолжает она с учительской интонацией. – Скажу сразу, я всё знаю.