Везет мне в последнее время, как утопленнице.
Свекровь нагоняет меня на лестничной площадке. Хватает за руку, и тут же отпускает, будто ей неприятно меня касаться.
— Я задала вопрос, — цедит недобро.
Нехотя поворачиваюсь, чтобы снова взглянуть в ее лицо. Раскрасневшееся, с размазанной тушью и помадой, влажными глазами.
— Не хотела вас беспокоить, — выдыхаю напряженно, — просто искала, где пересидеть визит мужа…
— Я спросила, что ты тут делаешь, — едва не рычит она, — зачем приперлась??
Вздрагиваю от ее вскрика, делая шаг назад. Кажется, Галина Ефремовна сильно не в себе.
Неужели, все те таблетки возле кровати — её? Тогда неудивительно.
Может, Нат не соврал, говоря, что свекровь болеет?
— Приехала поговорить с вашим мужем, — мой голос становится хриплым от волнения.
Пальцы, вцепившиеся в перила лестницы, слегка подрагивают.
— И о чем же? Какие у тебя могут быть разговоры с моим мужем?
Эта женщина мне не простит того, что увидела ее слабой. Теперь она из меня всю душу вытрясет… захоти я вдруг соврать о цели визита, меня бы и это не спасло.
А ведь я могла пытаться ее задобрить. Рассказать, что приехала просить прощения и договориться, чтобы принять Викиных детей. Но и на это свекровь даже не улыбнулась бы.
Я вижу это по ее глазам.
Такие глаза бывают только у людей, которым больше нечего терять.
Только бы она не кричала… иначе, боюсь, нас могут услышать. А всеобщее сборище вокруг меня одной мне совершенно ни к чему.
— Всё о том же, — говорю спокойно, понизив голос и стараюсь не смотреть ей в глаза, — о детях Вики.
— Почему с ним? — она тяжело дышит, сжимая руки в кулаки.
И дернул же меня черт подняться наверх…
— Может хоть он поможет справиться с любовницей Игната. Вика мне угрожала.
Галина Ефремовна недоверчиво поджимает губы.
— Никак не пойму, причем тут Валентин, — ехидничает и вдруг снова хватает меня за запястье, — если только ты мне не врешь, дорогуша!
Вся внутренне напрягшись до предела, очень стараюсь оставаться спокойной внешне. Если покажу свое волнение, или отведу взгляд — это будет красной тряпкой для быка.
— Вру о чем? Что вы имеете в виду?
— Не надо делать из меня дуру! Хватает того, что все остальные делают!
Она знает! Либо уже и правда в курсе истинного происхождения Викиных детей, либо же подозревает.
Иначе зачем ей подставлять собственного мужа, передавая активы сыну?
Но истерично бьющаяся на ее виске жилка заставляет меня молчать. А что, если мой ответ станет для нее последней каплей?
— Я…
— Идем, — больно дергая за руку, Галина Ефремовна тащит меня обратно в спальню. Задыхаюсь от возмущения, но что я могу поделать?
Эта женщина не в себе. Возможно, на каких-то препаратах, а еще в стрессе.
Мне не повезло попасться под горячую руку. Сама явилась, никто не заставлял.
Затащив в комнату, женщина толкает меня в кресло.
— Ну рассказывай, — бросает раздражённо, — что ты знаешь, м-м?
Продолжаю делать вид, что не при делах.
— О чем вы, Галина Ефремовна?
— О детях! Что ты знаешь о них, почему пришла к моему мужу? Сколько ты с ним общалась? Раза два? И то здрасти-до свидания! Так что не надо мне врать, Машенька! Я ложь за версту чую, уж поверь!
Сердце колотится бешеным барабаном. Теперь уже и не знаю, что было хуже, увидеться с мужем и Викой, или же остаться наедине с его странной матерью.
— Я не знаю, чего вы от меня хотите…
— Знаешь! Прекрасно знаешь! — свекровь не удосуживается понизить голос. — Ну, зачем тебе Валентин Андреевич?
— Я что, на допросе? — спрашиваю спокойно. — Уже ответила, зачем. Что еще нужно сказать, не пойму. Вы же сами прекрасно знаете, что у вашего сына вторая семья и любовница, которая оказалась плохой матерью. Разве не вы убеждали меня не так давно принять ее детей? Так вот она тоже приходила пообщаться. Только на другую тему. Требовала, чтобы я бросила Игната. Еще она напала на мою сестру. А мне больше не к кому обратиться за помощью, кроме как к вашему мужу! Если больше некому навести порядок в этой семье…
Сама себе удивляюсь, насколько складно у меня получается врать. Хоть спина и взмокла от страха. Никогда не боялась свою свекровь, но сейчас она внушает опасения.
Та отворачивается к окну, судорожно дыша, а я смотрю на тумбу возле кровати.
Названия лекарств незнакомы. Если только поискать в интернете, чтобы понять, чем может быть больна свекровь.
— Бедняжка, — фыркает она вдруг, оборачиваясь, — несчастная ты наша страдалица. Эгоистка безмозглая, вот ты кто!