Меня трясет. Не только потому, что Вика утратила всякую человечность, и не только от вида чужой крови, но и оттого, что теперь я просто вынуждена остаться с мужем.
Он был прав. Куда я от него денусь после всего? Не сейчас, когда опасность в буквальном смысле нависла над головой.
— Что ты сделаешь? Как ты ей прикажешь? Если она столько лет творила, что хотела, имела влияние, вертела тобой, как куклой? — шепчу, заикаясь.
Стакан трясется в дрожащих пальцах.
Он садится рядом. Благо, больше не нарушает моего личного пространства. Просто смотрит, будто еще не насмотрелся за столько лет.
Словно каждый раз обнаруживает во мне что-то новое, и это ему очень нравится. Неудивительно, что он так быстро догадался о моей беременности.
Нат всегда был слишком внимателен и подмечал каждую деталь во мне. Поэтому с моей стороны наивно было верить, что он не узнает.
Чего стоит только тот провал со вскрытой упаковкой тестов…
— Это ее братья, Маш. Я их знаю. В прошлый раз, когда напали на твою сестру, они удачно оказались вне камер, но теперь явились сами. Вике не отвертеться.
— То есть, ты не верил, что это были ее проделки? — выдыхаю со злостью.
— Верил, Маш. Это Вика не поверила, что я приму меры.
Мне захотелось рассмеяться, но с губ срывается какой-то странный хриплый звук.
— Я тоже не поверю, знаешь… у тебя было пять лет, чтобы их принять.
Он резко поднимается и в два шага скрывается в проеме двери. Слышу глухой стук и гневный рык. Что-то падает на пол.
Что он там делает?
Нат возвращается пять минут спустя, весь напряжённый, как перед прыжком. Его руки заклеены пластырями.
— Ладно, слушай, — вздыхает, останавливаясь в дверях.
Я смотрю на его пальцы. На то, как бежевый материал пластырей постепенно пропитывается бордовой жидкостью. И меня снова мутит.
Что, опять? Очередная отговорка, сказка? Ложь?
Я так устала и напугана, а ведь меня будет ждать Валя… как выйти на улицу? Теперь я буду бояться каждого громкого звука и чужого взгляда.
Нат словно этого и добивался.
Впору поверить, что он сам заказал этих мордоворотов под дверь подъезда.
Как-то же они узнали, что я здесь.
— Моя семья не всегда была такой обеспеченной, — вздыхает Нат, складывая руки на груди, — отец начинал с нуля.
Что, неужели правда? Верится с трудом. С нуля построить огромный строительный холдинг? Пусть и за десять-двадцать лет, но сколько ж нужно средств?
Смотрю на мужа недоверчиво. Тот понятливо усмехается.
— Для этого он связался с криминалом. Маш.
А, вот оно что… Кто бы сомневался, что все здесь будет нечисто. Нигде и никогда огромные суммы не зарабатываются честно.
— И что? К чему ты мне это говоришь?
— Твой свекор получал хорошие ссуды от одного авторитета в течение пятнадцати лет. За это время бизнес неплохо подрос. Все-таки в бизнесе отец разбирается неплохо. Но за эти пятнадцать лет набежали нехилые проценты.
Я не понимаю, к чему он все мне это рассказывает. Для чего? Зачем мне знать подробности об их бизнесе, построенном на преступных деньгах?
Якобы я знаю об их семье недостаточно грязи?
Он шагает навстречу, присаживается возле меня на корточки и проникновенно смотрит в глаза, будто хочет, чтоб я прочла его мысли.
Но в этом я не сильна, и Нат продолжает:
— Проценты накапали такие, что проще было продать весь действующий бизнес, чтобы рассчитаться с долгом. Отцу начали угрожать расправой. Вернее нам, его семье… И тот согласился было на продажу дела своей жизни, но появилась Вика.
— Причем тут она?
— Она дочь того самого авторитета, который дал отцу в долг, — поясняет Нат, — и она уговорила своего повременить с расправой, потому что ей очень понравился мой отец.
Я не верю своим ушам.
— Что? Ты серьезно сейчас?
Он кивает медленно, глядя на меня серьезными серыми глазами.
— Более чем. Она, единственная дочь влиятельного криминального авторитета, разбалованная до ужаса, которой никогда не отказывали ни в чем, захотела моего отца.
— Подожди… — все это никак не укладывается в голове, — но как?
Муж пожимает печами.
— Понятия не имею. Для меня ее душа тоже потемки… Разумеется, папа не смог отказаться от отношений. А авторитет оказался не против такого расклада. Всё, чтобы порадовать сумасбродную дочь.
Я смотрела на него во все глаза. Это многое объясняло, но…
— Но тогда зачем твоему отцу от нее теперь откупаться?
— Потому что ее авторитетный отец не так давно умер, его бизнес отжали конкуренты, и теперь её некому защищать, да и денег уже не так много, как прежде. Они ей очень нужны теперь. А любовь прошла… Вот Викуся и выворачивается любыми способами, чтобы выжить.