А значит придется какое-то время провести в компании своего обманщика-мужа.
— Маша, — повторяет, — как долго планируешь молчать?
От его спокойного голоса мне не по себе. Хотя ему, возможно, это спокойствие дается не так легко.
Даже не хочется думать, через что ему пришлось пройти по воле отца. Его вынудили обманывать, поставили в такое положение, из которого не выпутаться — в любом случае окажешься в проигрыше.
И Нат это знал.
Откажись он от аферы с Викой, та наверняка нажаловалась бы папашке, что подопытная семейка отказалась ее развлекать. И тогда мафиози принял бы страшные меры.
А расскажи Нат мне всё с самого начала, я бы покрутила пальцем у виска и ушла в закат. Потому что это ненормально.
Тогда, пять лет назад, я любила его недостаточно, чтобы все это понять.
И я сейчас не до конца понимаю…
Но неужели за все эти годы он не нашел с Викой общего языка, не захотел стать ближе? Неужели она не пыталась его соблазнить?
Никогда не поверю.
Возможно, он даже соблазнился, не зря она с такой уверенностью разговаривала со мной тогда, пока Валя эту уверенность ей не убавила.
Авто тормозит у больницы. Тут же выбегаю наружу и тороплюсь на ресепшен. Меня записывают в журнал и приглашают в палату.
Нат за мной не идет. Остается ждать в холле, и я этому рада.
Хоть несколько минут не ощущать на себе его полный ожидания напряженный взгляд.
Потому что мне нечего ему сказать. Да, он рассказал истинные причины своего поступка.
Только это совершенно ничего не меняет.
Валя спит. Сажусь рядом с ней на кресло, смотрю в ее безмятежное лицо.
Счастливая… что-то подсказывает, что я больше никогда не засну таким безмятежным сном. Не в ближайшее время точно.
Выхожу из палаты, чтобы найти ее лечащего врача. Тот узнаёт меня издалека и подходит сам.
— Через пару дней Валентина может продолжить лечение дома, — сообщает, поздоровавшись, — анализы в норме, серьезных повреждений нет.
Я расслабленно выдыхаю. С души падает часть огромного груза. Хоть что-то идет так, как хочется, хоть в чем-то повезло.
Улыбаюсь и благодарю со слезами на глазах.
В последнее время я на себя не похожа из-за излишней эмоциональности. Глаза все время на мокром месте.
Вот и единственная за долгое время хорошая новость выбивает из колеи. Отхожу в сторону, чтобы вытереть слезы прежде, чем вернуться в палату к сестре.
Вижу Ната. Он все-таки поднялся на этаж. Зачем? Переживал, что сбегу от него через черный ход?
Мужчина выглядит странно. Идет, пошатываясь, походка деревянная, плечи непривычно напряжены.
Смотрю на него удивленно. Что не так?
Нат подходит ближе, сжимая в забинтованных ладонях телефон. Смотрит на меня сухими глазами и сообщает тем же до ужаса спокойным голосом:
— Мама умерла.
34
Хочется что-то сказать. Но рот открывается, а оттуда не доносится ни звука.
Будто что-то мешает.
— Мне нужно ехать, — говорит муж, едва заметно напрягая желваки, — позвони, как освободишься.
Я вдохнула и забыла выдохнуть.
То есть, он предлагает сорваться от мертвой матери, чтобы отвезти меня домой?
— Спасибо, — хриплю, — я справлюсь сама.
Он кивает медленно, поднимает руку, чтобы погладить меня по щеке, разворачивается и идет на выход.
Меня накрывает внутренним порывом кинуться к нему. Сердце дрожит от жалости. А ведь ему сейчас очень нужна поддержка… Каким бы человеком ни была Галина Ефремовна, она все-таки его мать, а ее для единственного сына не заменит никто.
Стоит только сделать шаг вслед за Натом, как из-за двери меня окликает голос сестры:
— Маш, ты пришла… — а потом створка распахивается во всю ширь, и Валя заключает меня в объятия, — мне уже гораздо лучше! Врач сказал…
— Да, я с ним говорила.
Она отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Что опять? — выдыхает сестра тревожно.
Я даже не знаю с чего начать. Столько событий за неполные пару суток.
— Моя свекровь умерла, — шепчу, сама не веря в эту новость.
Очень странно это звучит. Совсем недавно она выглядела вполне здоровой. Хотя, откуда мне знать, чем свекровь болела?
Может за сутки сгорела?
— Да ты что? Серьезно? — Валя тоже не верит.
Она видела Галину Ефремовну пару раз от силы, но прекрасно запомнила высокомерный взгляд в свою сторону.
В общем, Валя ее тоже не пожалеет. Есть вообще хоть кто-то, кроме собственного сына, кто будет вспоминать эту женщину с теплом?
Меня передернуло.
А ведь она травила меня… угробила моих детей.