Ну и пусть проваливает.
Выходит, он свой выбор сделал, так?
Только… не нагадит ли ему теперь Валентин Андреевич? Кто он ему, получается? Родной дядя?
Муж, мстивший жене за измену.
Сколько же в их семье грехов? Сколько грязи? Невольно задумаешься… если свекор передавал мне какие-то чаи для прерывания беременности, может у него были какие-то и для прерывания жизни?
Может, свекровь болела по его вине? А Вика удачно подвернулась под руку, чтобы добавлять Галине Ефремовне проблем и нервов.
Выходит, что эти двое портили друг другу жизнь только потому, что не могли родить общих детей.
Ну и зачем оно тогда было нужно?
А Нат, выходит, даже не знает, кто его настоящий отец?
Снова достаю записку из кармана и пробегаюсь глазами по неровным строчкам.
Есть ли смысл показать её Нату? Нет, он сейчас и без того убит горем, чтобы узнать, что отец ему и не отец вовсе.
А настоящий, наверное, так и не показался в его жизни, раз Нат не в курсе.
Как же тут все запущено, кто бы знал.
Лишь бы этот чертов свекор не продолжил творить дичь и творить свою идиотскую месть. Жену он уже свел в могилу. Надеюсь, доволен?
И как таких только земля носит, мне не понять.
Он испортил собственную жизнь… и жизнь любимой женщины ради мести. И даже его дети не знают, что он их отец.
Так был ли в этом какой-то смысл? Чего он добился?
Возвращаюсь в комнату, опускаюсь на стул. Время готовить обед.
У нас теперь негласное правило: я, как гостья, готовлю и прибираюсь по будням, Валя — по выходным.
Еду покупаем напополам.
Пожалуй, стоит разориться и на средство от тараканов. А еще лучше переехать и перевезти из этого гадюшника сестру.
Это не место для молодой девушки.
Темный внедорожник все еще стоит за окном. Значит, как бы ни злился на меня Нат, охрану он не уберет.
От все-таки беспокоится о моей безопасности.
Что с нами стало? Как мы докатились до этого вот? И где мне добиться правды, чтобы успокоить свою душу?
Кто расскажет честно обо всем?
И тут меня осеняет идеей.
Дурацкой и бесшабашной, но я уже не могу усидеть на месте. Подскочив, шагаю к выходу, беру с полки ключи и спускаюсь по лестнице вниз.
Выхожу из подъезда.
Внедорожник все еще на месте. Возле него курит незнакомый мужчина.
Подхожу, нервно улыбаясь, здороваюсь.
Тот отвечает коротким кивком.
— Вы можете отвезти меня кое-куда? — спрашиваю взволнованно. — В клинику… хочу кое-кого навестить.
37
Полчаса спустя вхожу в двери знакомой клиники. Неудивительно, что Викусю привезли именно сюда, в одну из самых дорогих в городе.
После пяти минут заполнения анкеты на ресепшене, меня провожают в нужную палату.
Привезший меня мужчина следует по пятам, и я безумно ему за это благодарна, как благодарна и Нату. Но муж этого не узнает.
В конце концов, именно он первоначальная причина моих страхов.
Все началось с его обмана.
А теперь что?
На середине пути вдруг задумываюсь. А что я вообще делаю? Зачем?
Для чего я явилась к этой отвратительной женщине? Неужели она расскажет мне хоть что-то правдивое? Скорее посмеется и натравит на меня мордоворотов, что стоят сейчас возле ее палаты.
Охрана. Неужели Викусе тоже есть, кого бояться? Очевидно, да.
Остановившись, не дойдя нескольких метров до нужной двери, смотрю себе под ноги в раздумьях.
Идея, показавшаяся такой удачной дома, сейчас кажется полным бредом.
Ну зачем меня сюда принесло? Что я ее спрошу?
А правда, что Игнат мне не изменял? Правда, что все проведенное вместе время вы играли в шахматы и смотрели мультики по телевизору?
Выдыхаю напряженно.
Дура Маша. На что я надеюсь?
Ну скажет она мне вдруг: да, всё так и было. Шахматы и мультики. И что я буду делать? Побегу к Нату, распахнув объятия?
Нет, не побегу. Потому что муж четко дал понять, что я ему больше не нужна.
Теперь даже интересно, что именно заставило его пойти на попятную. Обиделся, что не пожалела свекровь сразу, как только узнала о ее кончине?
Так мне ее и не жаль. Жаль лишь его самого, как любого человека, потерявшего мать.
Мне не жаль свекровь даже после той записки с откровениями.
Она могла предупредить меня раньше. Могла что-то сделать, чтобы поменять ситуацию. Да хотя бы честно все рассказать, но она не стала.
Видимо, умалчивать проблемы — это у них семейное.
Они копят их в себе до тех пор, пока не наберется критическая масса. А потом они просто сходят с ума…