— Не твое дело, о чем мы разговаривали, — я вздергиваю подбородок и с гордостью встречаю его пылающий взгляд.
Наше дыхание смешивается. Ветер дует в спину, набрасывая волосы на лицо.
— Ева, — мое имя, слетевшее с губ мужа, взрывает какую-то бомбу внутри меня.
Таймер на ней так давно тикал, а кодовое слово привело механизм в действие.
— Что, Ева? — я толкаю Диму в грудь, но это не помогает сдвинуть его даже на миллиметр. — Я уже тридцать лет Ева. А ты со своими приказами можешь пойти в задницу!
Наблюдать за тем, как брови мужа взлетают, а глаза расширяются — настоящее удовольствие. Жаль, что длится оно недолго. Буквально через мгновение передо мной снова появляется спокойный муж с нахмуренными бровями.
— Ты хоть понимаешь, что чуть не натворила? — Дима не двигается, я тоже.
Мои руки так и лежат на его груди, поэтому я решаю воспользоваться возможностью и изо всей силы бью Диму кулаком в грудь. Но для него это словно камушком по лбу получить, неприятно, но не смертельно. Он даже не моргает, когда я бью его снова.
— Ты истукан твердолобый! — заношу руку для очередного удара, но на этот раз он перехватывает ее. Вот только у меня же есть вторая, которая после очередного удара тоже оказывается в плену.
Дима прижимает обе мои руки к капоту джипа и наваливается на меня сверху.
— Ты хоть знаешь, какую сделку чуть не сорвала? — он впивается в меня взглядом. Его спокойный тон бесит еще больше. Дима словно с ребенком говорит, который нашкодил и теперь ему нужно объяснить, что тот сделал не так.
— Мне плевать, — я сдуваю волосы с лица. Взгляд мужа цепляется за мои губы, но решаю это проигнорировать. Есть куда более важные вещи, которы мне нужно до него донести. — Мне плевать на твои контракты. Мне плевать на твою работу. Мне плевать на тебя. Хватит! Я больше не буду твоей куклой, которой можно похвастаться перед друзьями, а потом поставить в шкаф до тех пор, пока она снова не понадобится вновь. Не буду играть роль идеальной жены перед шейхом. Ах да, еще не буду твоей игрушкой для сексуальных утех. Как я понимаю, у тебя есть другие для этого дела.
— Думаешь? — бровь мужа взлетает вверх, а мой желудок скручивается.
— И к какому пункту относится твой вопрос? — голос дрожит против воли, но я ничего с этим поделать не могу.
То, как изменился взгляд мужа, о многом говорит. Он стал темнее, я бы даже сказала чернее.
— Проверим, готова ли ты отвечать за свои слова?
Я глотаю ртом воздух, когда Дима приближается ко мне. Его аромат сильнее окутывает меня стоит ему коснуться носом моей щеки и повести ниже. Горячее дыхание скользит следом. Оно обжигает. Не дает нормально мыслить. А я… я не двигаюсь. Не знаю, какого дьявола на меня насылает Дима, но вместо того, чтобы сопротивляться, откидываю голову назад, предоставляя больший доступ. Сразу же чувствую, как Дима зубами впивается в шею. Резкая боль заглушается легким поглаживанием языка.
Дима отпускает мои руки и впивается пальцами в бедра. Он еще сильнее впечатывает меня в себя. Его твердый член врезается мне между ног одновременно с очередным укусом.
Дыхание учащается, когда Дима начинается тереться о меня. Легкая ткань пижамных шорт и брюки не притупляют ощущения. Каждое размеренное движение мужа задевает клитор. Посылает электрические разряды по телу. Туманит разум.
Я готова отдаться ощущениям. Готова забыть обо всем. Но одна мысль все же не дает мне покоя: сколько тел муж вот так использовал?
На меня словно ушат холодной воды выливают, и я, собрав всю силу, толкаю мужа в грудь. Он пошатывается и делает шаг назад. Мне этого хватает, чтобы спрыгнуть с капота и вильнуть в сторону водительской двери.
Слышу за спиной тяжелый шаги, но не останавливаюсь. Уже дотрагиваюсь до ручки, когда чувствую большие руки на талии. Меня отрывает от земли, и я не успеваю сориентироваться, как снова оказываюсь на капоте. Только на этот раз прижимаюсь к нему животом. Пытаюсь оттолкнуться от него. Вырваться. Но муж кладет ладонь мне на спину и прижимает. Я щекой касаюсь прохладного металла и чувствую, как пальцы Димы проникают про резинку пижамных шорт.
— Даже не думай, — начинаю извиваться , пытаюсь оттолкнуть Диму. Но не вижу его, а бессмысленные мельтешения руками еще больше бесят. Все, что я могу это беспорядочно дотрагиваться то до его рук и бить по себе.
А Диме ничего не мешает стянуть с меня шорты вместе с трусиками. Ветер холодит разгоряченную кожу, когда я опять пытаюсь оттолкнуться от капота машины. Бесполезно.
— Дима, твою же мать! — я не сдаюсь, пытаюсь ногами попасть по его голени, но бью только по воздуху. — Не прикасайся ко мне!
Вместо того, чтобы послушать меня, Дима проводит ладонью между моих ног. Ничего не говорит, просто повторяет движение и задерживается на клиторе. Едва ощутимо надавливает и кружит.
Я ловлю ртом воздух. Пытаюсь сопротивляться, но постепенно силы покидают меня. Руки слабеют, как и ноги, а по телу разливается тепло. Оно такое нежное, такое мягкое и в то же время взрывоопасное. Стоит Диме прикоснуться к оголенной коже, как все растворяется. Хочется, чтобы он не останавливался. Только пусть не останавливается. Я теряю связь с реальностью. Узел скручивает внизу живота. Мышцы напрягаются. Кожа наэлектризовывается. Нужно еще чуть-чуть, совсем немного. Стоны слетают с моих губ. Закрываю глаза. Только чуть-чуть, пожалуйста…
Дима убирает руку.
А я не успеваю даже возмутиться, как слышу звук шлепка. Только спустя мгновение ягодицу начинает жечь, и я понимаю, что произошло.
Распахиваю глаза и снова пытаюсь подняться, но вместо желанного освобождения чувствую еще один шлепок. Сильнее. Намного.
Сквозь стиснутые зубы втягиваю в себя воздух.
Шлепок.
Закусываю губу и зажмуриваюсь. Жжение становится сильнее.
Шлепок.
Тело заливает огненная волна.
Шлепок.
Нет, я не покажу тебе. Не покажу ничего. Ни своей слабости, ни своего желания.
Вместо слов царапаю капот и все также пытаюсь вывернуться из хватки мужа. Он сильный, жесткий, но должна же у него быть хоть какая-то слабость.
Шлепок.
— Тебе это нравится? — мой голос едва различимый, больше похожий на писк, вот только Дима его слышит.
Чувствую скольжение воздуха на ягодице, но звука шлепка и последующего за ним жжения нет. Вместо этого пальцы мужа скользят между моих ног.
— Тебе, я смотрю, тоже нравится.
Прикрываю глаза. Он прав. Твою же мать, прав.Но ему об этом я точно не скажу! Не после всего!
— Ошибаешься, — злобно рычу я.
Раньше между нами ничего такого не было. Только идиотская нежность. Я хотела и даже пыталась сделать первый шаг, но Дима пресекал любую мою инициативу. Брал все в свои руки и решал, какой секс у нас будет. Не скажу, что было плохо. Но всегда хотелось чего-то большего.
Звук расстегнутой ширинки вырывает меня из лавы бешенства, смешанного с желанием. Глаза расширяются. Я не успеваю ничего предпринять, как Дима наваливается на меня всем телом. Его тяжесть впечатывает меня в металл, а рука скользит по бедру.
— Словам верить нельзя, телу — можно, — шепчет он мне на ухо и кусает за мочку, одновременно с этим задирая мою ногу на капот.
Прежде чем я успеваю сориентироваться, чувствую головку члена у себя между ног.
— Дима… — сливается вместе с его толчком и прерывается моим всхлипом.
Я кусаю губу, чтобы не издать еще один, когда Дима отстраняется и снова входит в меня. Снова. И снова.
Его движения жесткие, выверенные. Он входит так глубоко, так сильно, что выбивает из меня дыхание.
Перестаю соображать, когда к толчкам Дима добавляет пальцы. Он касается клитора и нажимает на него. По телу проносится волна дрожи. Не могу остановить протяжный стон.
Но это недостаточно. Нужно еще. Еще чуть-чуть.
На этот раз Дима слышит мои мольбы. Возможно, я произношу их вслух. Не уверена. Все, что я могу — двигаться навстречу его толчкам. Пытаться поймать разрядку, которая сковывает тело, и каждый раз ускользает… ускользает.