Где-то через час Лиза наносит последние штрихи пушистой кистью на моем лице и отходит в сторону. Я смотрю в зеркало на… себя?
Волосы затянуты в высокий пучок, только несколько завитых прядей огибают лицо. Кожа идеально ровная. Контуринг сделал скулы еще острее. На щеках появился румянец, хоть и искусственный. На глазах, как и обещала, Лиза нарисовала стрелки. Идеально ровные, между прочим. У меня никогда такие не получилось. Они подчеркнули мои миндалевидные глаза и сделали карий цвет более ярким. А губы оказались ярко-красными.
У меня приоткрывается рот. Перевожу взгляд с себя на Лизу.
— Тебе нужно свой салон открывать! — я в шоке смотрю на нее.
Лиза отмахивается и разворачивается ко мне спиной, перебирая свои принадлежности.
— Когда-то я об этом думала, но родители отправили меня учиться на переводчика. Сказали, что «всякую блажь оплачивать не будут», — в ее голосе скользит грусть. — Я потом сама, конечно, все оплатила и почти исполнила свою мечту, но встретила Абду… — Лиза судорожно вздыхает, после чего резко разворачивается ко мне с широкой улыбкой на лице. — Так, давай переодеваться. Нам скоро выезжать. Машина будет ждать внизу.
Я поджимаю губы, но все же встаю со стула. Вот только прежде, чем уйти, беру Лизу, которая уже повернулась к своему платью, за руку и разворачиваю к себе.
— Если ты расскажешь о своей мечте Абду, я уверена, он тебя поддержит, — моя улыбка немного неловкая.
— Все не так просто, — Лиза опускает глаза и вздыхает. — Ладно. Сейчас не время об этом говорить. Я потом все как-нибудь тебе расскажу. А пока, — она высвобождает свою руку, поворачивает меня за плечи и подталкивает к выходу. — Иди одевайся, хочу на тебя посмотреть.
На этот раз я подчиняюсь. Если Лиза не хочет о чем-то говорить, то лезть ей в душу я точно не стану. Тем более, когда у самой внутри полный раздрай. Я все еще не понимаю, что мне делать с Димой и новостью о ребенке, поэтому предпочитаю выбросить все из головы и заняться сборами.
Я выбрала наряд совсем не похожий на меня саму, поэтому, когда Лиза выходит из ванны в своем шикарном платье, немного тушуюсь под ее восхищенным взглядом.
— Дима охренеет, когда тебя увидит, — Лиза идет ко мне и обходит вокруг. — А эта спина точно сведет его с ума.
Я бросаю на себя взгляд в зеркало через плечо и сразу замечаю оголенную до пояса спину. Бронзовая от природы кожа сильно контрастирует с белой атласной тканью вечернего комбинезона с широкими штанами, которые издалека напоминают юбку. Топ вообще больше похож на два перекрещенных на груди куска ткани, которые держаться на шее только с помощью золотой цепи и оголяют живот.
Я бы сама вряд ли решилась надеть что-то подобное, но все делала Лиза. И если честно, я за это готова ее расцеловать. Только благодаря ей, мой образ можно считать идеальным — осталось только обуть белоснежные лодочки, которые ждут своего часа, стоя недалеко от меня. Я решаю не мучить их в ожидании.
— Ты же знаешь, что у нас с Димой… м-м-м… — надеваю сначала одну туфлю, на Лизу намеренно не смотрю, потом вторую. — …не все в порядке.
— Я знаю, что между вами что-то произошло. Подробности мне, конечно, никто не рассказывал, зато я слышала один разговор.
Я так резко поднимаю голову, что в глазах на мгновение темнеет. Хорошо, что это быстро проходит, и от меня не скрывается хитрое выражение лица девушки.
— Ты же знаешь, что Абду не будет заключать сделку с человеком, который не состоит в счастливом браке?
Я неуверенно киваю, а Лиза бросает на меня лукавый взгляд, после чего разворачивается и начинает перебирать коробки в поисках какой-то конкретного.
— Так получилось, что я подслушала один интересный разговор, когда мой муж напомнил об этом условии твоему, — она наконец находит то, что искала и выпрямляется с маленькой бархатной коробочкой, открывает ее и протягивает мне золотые серьги-цепочки. — Дима ответил Абду, что в таком случае не сможет заключить сделку. Потому что для него твои желания важнее, и, если ты захочешь развестись, он препятствовать не будет.
***
В машине не нахожу себе место.
Абду и Лиза поехали на одном мерседесе, а меня посадили в другой. Я сначала не поняла, кого назначили моим водителем, но, когда увидела Славу, стоящего у машины, холодок прошелся по коже. И не потому его шрамы на лице его вдруг испугали, а из-за того, что перед глазами пронеслись воспоминания из погреба. Хоть я не видела, как он избивал Артема, его сбитые костяшки сказали мне о многом.
Поэтому, как только я увидела его у машины, придерживающегося для меня дверь, сразу же затормозила, и, конечно же, заработала тревожный взгляд от Лизы. Вот кого, а ее беспокоить не хотелось. Тем более дома я услышала разговор охраны, что моя машина должна ехать сразу за автомобилем шейха. А также по две машина за и перед нами. Послав Лизе успокаивающую улыбку и набрав в легкие воздуха, я забралась в теплый салон. На Славу старалась не смотреть. Он закрыл за мной дверцу, после чего занял водительское место. Нервозность подуспокоилась, стоило на переднее пассажирское сиденье сел другой охранник, но все-же до конца не исчезла.
Она проносится потоком по телу, когда я в который раз ловлю взгляд Славы в зеркале заднего вида. Он сразу отводит глаза, а мне в очередной раз приходится убеждать себя, что это все моя паранойя. Вот только вопрос «Что он здесь делает?» не покидает. Вряд ли Дима послал его приглядеть за мной. Не может он быть настолько жестоким.
Дима…
Он вообще не оставляет мои мысли. Я до сих пор не могу решить, говорить ему о моей беременности или лучше молча развестись, уехать куда-нибудь, желательно ближе к морю, и жить спокойно. Сомнений нет, что, если Дима узнает о ребенке, то не отпустит. Я снова окажусь в ловушке несчастливого брака, запертая в доме, который когда-то создавала для своей семьи. Все благие намерения мужа, озвученные шейху, пойдут прахом. Мне же придется смирится с вечно ставящим меня на второе место мужем. И возможно, закрывать глаза на его измены оправданные работой.
Теряюсь в рое мыслей, смешанных с постоянным беспокойством из-за Славы. Все сильнее сжимаю белоснежный клатч, который притащила для меня Лиза из своей комнаты. Кристаллы впиваются в подушечки пальцев, немного отрезвляя. По крайней мере, я откидываюсь на спинку сиденья и позволяю себе следить за ночными огнями города.
В какой-то момент, движение становится настолько медленным, что я могу в подробностях рассмотреть фасады старинных двухэтажных зданий, постепенно погружаемых в темноту. А вот постоянные остановки, за которыми следуют недолгое движение, не очень хорошо действуют на мой желудок. Он в очередной раз опасно сжимается. Я поглаживаю живот и одновременно мысленно благодарю организм за то, что тошнота не подкатывает горлу во время очередного резкого торможения.
Узнаю место. Мы почти подъехали. Количество машин зашкаливает. Гости во всю прибывают. Вздыхаю и прикрываю глаза.
Не знаю, сколько еще мы то начинаем двигаться, то тормозим — теряю счет времени и даже в какой-то момент успеваю задремать, но когда холодный ветер окутывает мое тело, сразу же распахиваю глаза.
Дверца машины открыта. Инструментальная музыка, смешанная с шумом голосов, врывается в салон машины. А передо мной рука…
По телу прокатывается дрожь. Понимаю, что по правилам приличия должна принять предложение водителя. Оглядываюсь — второго охранника нет. Блин. Набираю в легкие побольше воздуха и быстро вкладываю похолодевшие пальцы в протянутую ладонь.
Слава помогает мне выйти из машины, и я сразу же выдергиваю руку.
Оказываюсь в атмосфере праздника: огни покрывают старинное здание, софиты освещают не только ковровую дорожку, у которой собрались журналисты, но и проходятся по машинам, подъезжающим ко входу; мужчины в смокингах, женщины в вечерних нарядах повсюду. Охраны столько, что куда не глянь, наткнешься на мужчину в черном костюме и наушником в ухе. Интересно, где Вадим?