-- Поедим пиццу?
Сын кивает и идёт к выходу. При всей его пищевой избирательности всегда можно подкупить Борю пиццей или жареной картошкой. Выбор не самый здоровый, а потому и редко применяемый. Но сегодня нам это нужно обоим.
-- Сын, я бы хотел с тобой, как раньше ходить на хоккей, можно? – Андрей наклоняется к мальчику и аккуратно кладёт ему руку на плечо.
-- Я с мамой, -- отрезает ребенок.
-- Форма? – уточняю у Андрея, и тот тоже начинает обуваться.
-- Неужели всегда будет так? – спрашивает он, прислонившись к стене в лифте и прикрывая глаза.
-- Я каждый день задаюсь таким вопросом, Андрей.
Когда на следующее утро я наблюдаю за Борей с трибуны, рядом со мной снова появляется Лисовский. Сегодня парень накинул толстовку, но всё так же в шортах и сланцах на босу ногу. Кажется, что вот-вот от него пойдёт пар.
-- Ты от меня прячешься, принцесса Бубльгум?
Я почти не спала этой ночью, и мигрень снова маячит где-то на периферии сознания.
-- Не хочу ни с кем разговаривать.
-- Он у тебя крутой, -- Лис кивает на Борю, который сейчас играет на своей любимой позиции защиты.
Мы молчим, прислушиваясь к скрипу лезвий коньков по льду и перекрикиваниям ребятишек.
-- Почему здесь ты, а не муж? – снова подаёт голос Лисовский. Он внимательно следит за моим сыном, а я, воспользовавшись возможностью, разглядываю его профиль. Под ярким светом софитов видно небольшой шрам на лбу, несколько бледных швов на подбородке и то, что слева верхняя губа была грубо рассечена, да так и срослась с небольшим пунктиром в идеальной линии.
-- Боря не хочет.
-- Не хочет, чтобы его водил отец?
-- Не хочет отца.
-- Хм… У вас всё не очень хорошо, да?
Я тру лоб.
-- Всё как-то по-дурацки, знаешь… Вот скажи... Что заставило бы тебя заплакать?
Лис поворачивается ко мне и хмурит брови.
-- Просто не могу поплакать, а мне так нужно, -- пожимаю плечами я.
-- Когда был пацаном, я всегда плакал над фильмом «Белый Бим, чёрное ухо». Едва по телевизору начинались первые титры, я бросался в рёв. Раньше были такие журналы с программой, помнишь? «ТВ-гид», да? Бабушка подчёркивала передачи, которые хотела посмотреть и если там был «Белый Бим», то она замазывала его пастой, чтобы я не увидел. Даже название меня разматывало на целый день. И знаешь что? Я понял её хитрость и начинал орать уже при виде замазанного ручкой названия! Эй, я реветь начинал, а ты ржёшь! – Никита дурашливо подпихивает меня своим задом, но не рассчитывает силы, и я едва не валюсь со своего сиденья.
-- Да ты чего мелкая-то такая! – возмущается Лис, успевая спасти меня от падения.
Он действительно горячий, как печка. От руки пышет таким жаром, что температура моего тела мгновенно поднимается на несколько градусов. Я на секунду прикрываю глаза, наслаждаясь этим уютным теплом. И – отстраняюсь несмотря на всё внутреннее сопротивление.
-- Включу сегодня вечером, вдруг поможет? – улыбаюсь, глядя на здоровяка. Он подозрительно шмыгает и отводит глаза. – Эй, ты что же, готов разрыдаться даже от воспоминания о фильме?
Через мгновение Лис поворачивается. Глаза действительно поблёскивают.
-- Обычно это я баб смеяться заставляю, а не они меня – рыдать. – Он кривит рот, и с небольшим шрамом на губе это выглядит дьявольски привлекательно. -- Ну что поделать, когда-то со мной должен был случиться грандиозный облом.
Глава 15
«Ну что, получилось?» -- сообщение приходит ночью, когда я лежу в постели.
Я смотрю на пару хоккейных коньков на аватарке, и заношу номер в записную книжку телефона. «Горячий здоровяк». Ну и пусть выглядит двусмысленно, -- мне уже тридцать два, а я никогда не переписывалась с мужчиной не по деловым вопросам.
«Посмотрела до половины, получила разрыв сердца, но заплакать не смогла».
«Это очень странно. Ты какая-то Царевна Нерыдана».
Я тихонько хрюкаю в подушку.
«Спокойной ночи, здоровяк))»
«Подожди! Что сейчас делаешь?»
«Лежу в постели»
«Голая?»
Долго пишу и стираю, не зная, злиться мне или смеяться.
«Я сейчас Андрею покажу это сообщение»
«Сорока на хвосте принесла, что вы в процессе развода»
«Не знала, что хоккеисты такие сплетники»
Теперь у Лиса то появляются, то исчезают точки в строке сообщения. Он так долго пишет, что я уже не в силах сопротивляться сну.
«Спокойной ночи» -- набираю я и закрываю глаза.
-- Слушай, я у парней собрал списочек того, что их заставляет плакать. Некоторые крутили пальцами у виска, -- Никита плюхается на сиденье справа от меня и протягивает кофе. Потом извлекает из кармана бумажный пакет. – Взял тебе капучино, все бабы его любят. И шоколадный кекс. – Лисовский принимается прихлёбывать из своего стаканчика, глядя на то, как тренер гоняет нашу группу на льду.