Слегка царапнув кожу, притягиваю его к себе ближе, вплотную, двигаю левую руку вниз, под резинку треников.
Лисовский вдавливает меня в машину, вцепляется в мои волосы и тянет голову назад. Издав какой-то звук, он плотнее втискивает в меня себя, хватает мои руки и поднимает их надо мной, прижимая к холоду металического кузова. Лис закусывает мне верхнюю губу, но тут же облизывает её языком.
Я, наконец, отрываюсь от него и смотрю в потемневшие глаза, тяжело переводя дыхание.
-- Насчёт «перепихнуться» ещё в силе?
Лисовский отодвигается, захлопывает всё ещё открытую дверь машины и тащит меня за собой. Мы входим в подъезд, и, едва ввалившись в лифт, снова впиваемся друг в друга губами. Открыв глаза, я вижу зрачок камеры наблюдения прямо перед собой.
Створки раздвигаются с едва слышным гулом, я выталкиваю Никиту на площадку. Он пятится к двери и, оторвавшись от меня на секунду, быстро набирает код на цифровом замке.
В квартире я толкаю его к стене и, закинув одну ногу на его бедро, хватаю за волнистые волосы. Руки Лиса двигаются по моей спине, шее, потом дёргают с меня жилет, тянут с меня одежду.