26.1
Я тяжело падаю в свое рабочее кресло. Зачем-то хватаю мышку, но подрагивающие пальцы мешают мне что-либо сделать, курсор как припадочный бегает по экрану. Я же не собираюсь сейчас работать, я просто не смогу! Слишком много стрессовых ситуаций в последние дни. Так недалеко до нервного истощения.
Я отпускаю бедную мышку, стараюсь отдышаться. Смена обстановки явно пойдет мне на пользу.
Вижу выглядывающие макушки кумушек из своих кабинок, сверкающих своими глазами как голодные кошки, учуявшие добычу. Но увидев мой взгляд, прячутся обратно. Соня даже осмеливается спросить, почему я такая бледная вернулась от босса. Я отмахиваюсь от них, не могу думать ни о чем кроме Радима в кабинете босса. Я потеряла счет времени, постоянно поглядывая на часы, но не фиксируя время. Сколько он уже там?
— Это твой муж был? — слышу тоненький голосок рядом, оборачиваюсь, совершенно не понимая, что от меня хотят, — красивый, — протяжно выдыхает Соня. Она подкатила к моему столу на своем кресле и теперь смотрит выжидательно.
Радим вырастает у моего стола неожиданно, такой же свежий и собранный.
— Бери вещи. Считай, ты здесь уже не работаешь.
— А трудовая? — робко интересуюсь.
— Сейчас заберем твою трудовую, — улыбается он натянуто.
Он ведет меня, придерживая под локоток. В другой раз я бы возмутилась такому сопровождению, но сейчас я, пожалуй, даже рада, что мне приходится проходить все это не одной. Под пристальными провожающими взглядами всего офиса мы заруливаем в отдел кадров. Им был выделен отдельный кабинет, это и являлось причиной зависти работников всего опен спейса.
На удивление очень быстро расправляемся с документами, всего лишь пару подписей поставить и мне отдают трудовую. Только Леночка посматривает волком на меня и моего сопровождающего. В чем проблема-то? Непонимающе смотрю на нее, но она отворачивается. Чем я успела ее обидеть?
Божечки, я и не рассчитывала на такой быстрый исход, как я благодарна провидению, что послало мне в помощь Радима, без него я бы не справилась.
На выходе из офиса Радим задерживает меня. Я с удивлением смотрю на него. Я думала, он останется решать свои рабочие вопросы.
— Тебе разве не нужно остаться? Решил все рабочие моменты? — мои слова звучали бы насмешкой, если бы не вся серьезность ситуации.
— Работа не существенна сейчас. Меня больше волнует как ты?
Я прислушиваюсь к себе. На удивление хорошо себя чувствую, и мандраж давно отступил, сразу, как я поняла, что больше ничего не связывает меня с этой работой и я сюда больше не вернусь. О чем и сообщаю Радиму. Намереваюсь уйти, но он останавливает меня.
— Подожди. У меня есть просьба. Я бы хотел, чтобы ты отнеслась с пониманием и откликнулась на мое предложение.
26.2
— Подожди. У меня есть просьба. Я бы хотел, чтобы ты отнеслась с пониманием и откликнулась на мое предложение.
Он смотрит на меня выжидательно. Его внезапная просьба, немного удивляет и настораживает меня. Что такого он может у меня попросить? Я готова его выслушать, но решение приму, когда узнаю все обстоятельства, о чем и сообщаю ему.
— Хорошо, я слушаю. Но ответ дам после того, как ты все расскажешь.
Он выдыхает, словно собираясь с силами. Складывая бровки домиком, смотрит на меня просительно.
— Антон Федорович устраивает званый ужин в эту субботу. Все топы с женами приглашены. Мы с тобой в том числе.
Я ожидала услышать все что угодно, от желания развестись полюбовно до просьбы съехать, но точно не приглашение на званый вечер.
— И без меня никак нельзя обойтись? — не могу скрыть скепсиса в голосе.
— Гендир за семейные ценности, поэтому важно, чтобы была именно жена. — он разводит руки в примирительном жесте.
— И Дмитрий Владимирович тоже будет?
— Боюсь, что да.
Не уверена, что хочу видеть этого мерзкого человека, но это малое, что я бы не хотела делать.
— Послушай, мне очень нужно, просто необходимо, чтобы именно ты пошла со мной, мне очень важно это.
— А как же твоя… Эта Лика? — мне все еще трудно произносить это слово "любовница", просто назвать вещи своими именами.
— При чем здесь Лика? Ты моя жена и важно, чтобы именно ты присутствовала.
— То есть пока я твоя жена, я должна буду на публику изображать счастливую семью? Ты не считаешь, что это слишком, и по меньшей мере лицемерно?
— Нет, Марин, не нужно ничего изображать. — он понуро опускает голову. — просто будь моей спутницей на этот вечер. — а когда поднимает взгляд, я не могу устоять перед просительным видом его глаз.
Сердце сжимается, отдавая болью в грудине. Я отворачиваюсь, чтобы не видеть эти жалобные глаза.
— Ты не думаешь, что это слишком изображать что-либо перед твоим начальником, когда мы уже фактически расстались? Напомнить тебе, что ты сам собрал вещи и ушел?
— Марин, прости за это, — он делает движение, чтобы дотянуться, но я отшатываюсь. Ну нет уж, не получится сейчас затуманить мне голову своими нежными прикосновениями.
Его рука хватает воздух и сжимается в кулак, ничего не поймав.
— Я очень благодарна за помощь, но я не готова расплачиваться за нее. Все-таки за непрошеную помощь, не требуют что-то взамен.
Он качает головой.
— Я не прошу услугу взамен на свою услугу. Я прошу помочь мне и надеюсь на твое понимание.
Я поджимаю губы. Мне нечем крыть, и я не могу и не хочу отказывать в помощи.
— Мне нужно подумать, — все же отвечаю я.
— Хорошо. До субботы время у тебя есть. — выдыхает он.
Кажется, он уже знает мой ответ.
27.1
Ощущение, что вот только сейчас я почувствовала себя свободной. Надо мной не давлеет работа с горе-начальником. Не нужно думать, где достать деньги и как найти более высокооплачиваемую работу.
Звонила отцу, хотела провести увещевательную беседу по поводу его здоровья и важности его в нашей жизни, но оказалось не нужно. Отец при помощи мамы и дяди Саши лег таки в стационар, на полное обследование. Врачи настояли на такой форме госпитализации для большего комфорта пациента. Отец не оценил такой заботы о себе и успел позвонить и нажаловаться мне. Мама категорически отказалась внимать его стенаниям. Знаю это напускное. Ей тоже тяжело, когда отец не рядом. Уверена, она все приемные часы проводит с ним.
Я горячо обещаю отцу уже завтра быть у него и скрасить все тяготы его пребывания в больнице.
А сейчас меня ждет гора вещей. Дверцы шкафа распахнуты настежь, на кровати лежат разложенные офисные костюмы и платья, домашние халаты с пижамами. Все это нужно аккуратно запихнуть в чемодан и не забыть пару босоножек на небольшом каблучке.
Оглядываю свой большой желтый самсонайт и чувство, что я собираюсь в командировку, не покидает меня. Надеюсь, этого хватит на первое время. Как бы я ни трамбовала вещи, влезло не все, пару костюмов пришлось оставить. Пока лето, надеюсь, они мне не пригодятся.
Такси заказываю на завтрашнее утро. Сегодня я хочу устроить прощальный вечер с верной моей подругой.
— Люд, а ты чем занята? Мне ну совершенно не хочется сидеть одной дома. Может встретимся в нашей кафешке? — говорю жизнеутверждающе в динамик смартфона.
— Не, давай ко мне. У меня "божественная" кофемашина.
Я даже "слышу", как она закатывает в блаженстве глаза, настолько томный ее голос.
— Ты хотела сказать новая?
— Неееет, — улыбается она.
На пороге Людкиного съемного лофта, вручаю бутыль:
— Это вино тебе, у меня настроения нет пить.
— Ну знаешь, мне одной тоже неинтересно. Проходи на кухню. Там у меня пирог.