– Когда вы успели провернуть это за моей спиной? Почему я ничего не знал о ваших отношениях?
– А я что, отчитываться должна? Мне уже далеко за восемнадцать, если ты не помнишь!
– Не дерзи мне! Тебе давно за восемнадцать, а кажется, что мозгов как на шестнадцать, где мозг отключён и плевать на последствия! А на счёт отчитываться, ты пока на моей шее прочно обосновалась, если ты не помнишь! Отвечай на мой вопрос: давно ты с ним? – игнорирует её слова Воронов.
– Нет, не так уж. Всего несколько месяцев. Но нам очень хорошо вместе, и я люблю его! – начинает хлюпать носом.
– Лара, хватит соплей. Это с матерью проходит, а со мной нет, и ты это знаешь, – тяжело вздыхает Воронов. – Тебе же работать у Марты Викторовны под её руководством. Как это будет – теперь даже представить страшно.
– И что? – словно не понимает его. – Это не взаимосвязано.
– Ок, ладно… Но ты практически ровесница их дочери, – кивает в мою сторону, а затем в сторону моего мужа. Начинает сначала ровно, но вижу, сдержаться не может.
– И что? – снова повторяет, не принимая аргументы отца.
– Ты идиотка?! – всё-таки не выдерживает её «и что?», басит теперь и неожиданно бьёт с силой кулаком по столу. Со стола слетают все предметы, расставленные на нём, оставляя абсолютно чистую поверхность.
Замечаю, как резко вздрагивает дочь Воронова в растерянности от такого поведения отца в данный момент. Видимо, она неожиданно поняла, что поддержки в его лице не найдёт. Но мне, бесспорно, это только на руку!
Она теперь стоит, потупив глаза, не рискуя что-то сказать отцу в ответ. Её мать приобнимает дочь в знак утешения, целует в щеку, что-то шепчет, а потом зло смотрит то на своего мужа, то на меня.
– Ну а ты, партнёр... – Александр Николаевич обращается к Артуру и словно выплёвывает это слово, – как тебе с моей дочуркой спится? Ты, мразь, ничего не попутал, а? Мы, кажется, только о деньгах и клинике говорили. Когда ты успел её в постель затащить и что пообещал, чтобы она рискнула потерять своё нормальное будущее ради тебя? – голос жесть, металл, кремень.
Да, я не ошиблась в нём, когда думала, что добродушность его – это лишь иллюзия, на самом деле там всё иначе.
– Александр… Саш… – начинает уверенно мой муж в разговоре.
– Какой я тебе, нахрен, Саш! Я больше не намерен с тобой вести никакого панибратства. Вон к чему оно привело! Отныне и навсегда, при любых обстоятельствах и ситуациях я для тебя Александр Николаевич!
– Александр Николаевич... – поправляется сразу Артур.
Он отвечает, но голос его на удивление ровный и спокойный. Такое ощущение, что он был готов к этому разговору, в отличие от меня:
– Я люблю вашу дочь, – и даже сразу на «вы» – и готов развестись со своей женой ради неё.
Он говорит это прямо при мне, так в лоб, без сомнений, колебаний, уверенно!
– В смысле, развестись?! – я даже не успеваю ничего сказать. Эту фразу говорит за меня Воронов. – То есть ты, не стесняясь, даже не обсудив это со своей женой, при условии того, где мы только что открыли клинику, назначили её главным врачом, готов с ней развестись? Я всё верно понял?!
– Замечаю, как желваки на его скулах начинают двигаться. Лариса бегает глазами по отцу, видимо, понимает, что он злится.
– То есть так всё просто?! Херня – вопрос, как говорится? – раскидывает широко руки.
Он явно сдерживает себя, но я чувствую, что вот-вот произойдёт взрыв. И когда он произойдёт, всем будет тяжело от последствий.
– Папа, – пытается вмешаться Лариса снова, и её голос уже звучит нервно, почти умоляюще.
Да, девушка, кажется, точно теперь поняла, что папа недоволен и это не просто проступок, за которой не погладят по голове. Но Александр Николаевич не обращает на неё внимания. Его взгляд по-прежнему прикован к моему мужу.
– Ты понимаешь, что это значит? – продолжает он. – Ты понимаешь, что ты разрушаешь не только свою семью, но и наш бизнес?
– Я понимаю, – отвечает Артур и кивает. – Но уверен, ситуация не так критична, как вам кажется. С Мартой я смогу договориться, – поворачивается ко мне, смотрит взглядом, словно убеждает меня в этом.
– Папа, – опять пытается влезть в разговор его дочь.
– Ты сейчас рот закрой и не выступай, – Александр Николаевич поднимает предупредительно руку, повернувшись к дочери. – Я сейчас разговариваю с ним! Помолчи! Он же мужик, он же должен нести ответственность за тебя, за себя, за свою жену. Кстати, как ты с ней ситуацию собираешься разруливать? – теперь кивает в мою сторону. – Или ты забыл, что твоя жена при разводе может очень сильно навредить нашему делу? Даже я, пообщавшись с ней несколько раз понял, что характер у неё волевой и она не оставит тебе безнаказанно эту историю, уйдя в тень, рыдая, гордо подняв голову. Ты сам, как, не понимаешь этого?