– Ну что, начинаем? Только вас ждём!
– Да, давайте, – стараюсь говорить уверенно, но чувствую, как дрожит голос. – А то я уже устала волноваться, – из меня вырывается нервный смешок.
Зря, конечно, признаюсь ему в своих переживаниях. Наверное, подсознательно хочу зарядиться его уверенностью и позитивом, а не дрожать, как осиновый лист.
– Зря волнуетесь! – его улыбка становится ещё шире. – Я уверен, у вас всё получится! Кстати, речь подготовили?
– Какую речь? – растерянно спрашиваю, чувствуя, как учащается сердцебиение.
– Ну как же! Для журналистов, интервью, коллег. Для всей этой публики, что собралась сегодня, – кивает в сторону толпы врачей, журналистов, будущих пациентов и просто зевак.
– Но я думала, что говорить будете вы и Артур, – произношу я, чувствуя, как внутри всё сжимается от растерянности.
– Э-э-э, нет! Я в медицине профан.
Воронов назидательно машет пальцем перед моим лицом, слегка прищуриваясь.
– Это ваша зона ответственности, а я просто вложил деньги для получения прибыли. По крайней мере, именно такие договорённости были у меня с вашим мужем. С меня – капитал, с него – стройка, а всё остальное, включая умные речи, – на вас. Ну же, Марта Викторовна, соберитесь! Уверен, у вас всё получится!
Он делает вид, что подбадривает меня, но я прекрасно понимаю: это намёк на то, что выбора у меня нет. Придётся говорить самой, если Артур не появится в ближайшее время. И его, естественно, не интересует готова я к этому или нет.
Улыбка Воронова широкая, почти дружелюбная, даже слащавая. Но от такой сладости подташнивает – слишком приторно.
– Кстати, где ваш супруг? – Воронов озирается. – Он же тоже бывший медик, знает всю эту профессиональную терминологию. Я рассчитывал, что он... скажет что-то мощное, запоминающееся. Типа "будем бороться за каждого пациента", или "не допустим смертей на операционном столе".
Наш партнёр сжимает кулак в выразительном жесте, изображая речь и импровизирует на ходу.
Что за бред...
– Нет, так говорить точно не стоит, – быстро мотаю головой. – Это лишнее. Ладно, справлюсь сама, если не найду его. Я разберусь, не волнуйтесь, Александр Николаевич.
Снова оглядываюсь в поисках Артура, используя момент хочу сбежать, чтобы прекратить этот разговор.
– Вот и славно. Пусть кто-то найдёт его, а мы начинаем. Время – деньги!
В его голосе проскальзывает раздражение. Глядя на часы постукивает пальцем по ним.
– Кстати, забыл завести. Остановились... Надеюсь, не дурной знак...
– Какой, например? – спрашивает подошедшая журналистка.
– Например, что это провальный проект – вся клиника...
Воронов произносит это с серьёзным видом, но затем замолкает и вдруг следом заходится громким смехом. Видимо, моё потрясённое выражение лица теперь его забавляет.
– Да расслабьтесь, Марта Викторовна! Это же шутка!
Но его шутка не вызывает у меня ни малейшей улыбки. Напротив, у меня подкашиваются ноги, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Ведь ему-то всё равно – у него денег, как фантиков у ребёнка, а для нас это единственное и самое важное вложение.
И если, как он "пошутил", проект окажется провальным – значит, и наша жизнь пойдёт под откос.
Журналистка отвлекает Воронова вопросами, а я спешно отправляюсь на поиски мужа. Ноги сами несут меня мимо гостей, я лишь машинально киваю им, не останавливаясь для бесед. Замечаю, что некоторые уже начинают проявлять нетерпение и тоже поглядывают на часы.
В голове только одна мысль: "Где ты, Артур?!"
– Соня, – обращаюсь к девушке, помогавшей с организацией, – ты не видела моего мужа?
– Артура Ильича? Видела, он заходил в здание. Ищите его там. Марта Викторовна, время...
– Да-да, я знаю! – киваю, – уже бегу. Сейчас найдём его.
Спешно захожу в клинику. В нос сразу бьёт резкий запах свежей краски, а пол блестит так, будто его отдраили до зеркального блеска.
На душе в этот момент становится тепло. Видеть воочию плоды своего тяжёлого, кропотливого труда – это ни с чем не сравнимое чувство.
Всё готово: уютные палаты, специализированные зоны для реабилитации и физиотерапии. Закуплены базовые расходные материалы, кабинеты оснащены необходимой техникой. Остались лишь мелочи.
Картина, которая сейчас открыта передо мной настолько совершенна, что дух захватывает от радости.