Торжественные речи о перспективах клиники закончены, но аплодисменты не стихают. От этого гула начинает болеть голова. Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось.
– Наконец-то, Марта Викторовна! Мы вас уже потеряли!
Привычно ласковым тоном обращается ко мне партнёр мужа. Если несколько минут я избегала его компании, то сейчас, выйдя из клиники целенаправленно шла именно к нему.
– Отойдёмте, – прошу. Он кивает, и мы отдаляемся от толпы.
– Что-то случилось? – не успеваю ответить, как он продолжает: – Скажите хоть что-нибудь вы для народа, а то ваш муж, как оказалось, двух слов связать не может. Наверное, волнуется... – ищет оправдания моему неверному супругу. – Но к таким событиям надо готовиться серьёзнее. Здесь же телевидение, журналисты. Материалы пойдут в сеть, а он стоит, мычит! Я бы и то лучше сказал!
Замечаю как Александр Николаевич недоволен им. А уж как я недовольна, и не только речью, не передать!
– Он мычит, потому что растерялся. Я застала его с другой женщиной, – уточняю.
– В смысле? – не понимает Воронов.
– Он изменял мне, когда надо было готовиться к выступлению. И кстати, та, с кем он это делал оказалась ваша дочь.
– Не понял…
Его лицо искажает гримаса недоверия и нескрываемого возмущения.
– Как это он с ней изменял? Что конкретно они там делали?
Его вопрос звучит так, будто он надеется на иное объяснение. Умный мужик, бизнесмен, а задаёт идиотские вопросы. Видимо, тоже в шоке, как и я недавно.
– Они занимались сексом! Мой муж и ваша дочь. Знаете, что это такое? И что из моего слова «измена» вам непонятно?
Глава 3.
Глава 3.
– Что за чушь? – неожиданно рычит на меня Александр Николаевич, его лицо искажено злостью, гневом, возмущением.
– К сожалению...
– Она ваша сотрудница, а не любовница Артура, и моего, кстати, партнёра! – даже закончить не даёт. – Мне кажется, вы, мадам, переволновались, пока готовились к открытию клиники и с кем-то спутали мою дочь. Вас нужно отдохнуть.
Его реакция понятна, и она, вероятно, чревата для меня большим скандалом, но я не собираюсь отступать.
Во мне тоже внутри всё кипит от боли, унижения, предательства, растерянности, возмущения.
– Тише, Саша, тише, – его жена, дёргает его за рукав. – Люди услышат!
Она поворачивается ко мне, и её глаза сверкают в ненависти и злости, как недавно сверкали у её мужа.
– Вы, милочка, совсем что ли чёкнулись!? – теперь она шипит на меня, как змея, готовая кинуться для укуса.
– Прекратите говорить такие вещи! – добавляет он к словам жены.
– Я говорю то, что видела собственными глазами, и не затыкайте мне рот!
Мне плевать, в этот момент, что это мой работодатель. Я пока ещё жена его, как он сам заметил, партнёра в том числе, и тоже имею право на многое по закону. А даже если бы не имела, я никогда не пресмыкалась перед власть имущими независимо от ситуации.
Замечаю, как некоторые присутствующие начинают поглядывать в нашу сторону. Их взгляды полны любопытства, и я понижают тон.
– Я не слепая и не дура. И даже будь я трижды уставшая, вряд ли мои глазам меня подведут.
– Замолчите! – повторяет Воронов повышая голос.
Он хватает меня за локоть и пытается оттащить подальше, где совсем нет людей.
– Что вы себе позволяете? Моя дочь и ваш муж?! Это абсурд! Такого просто не может быть! Он что, самоубийца, а она дура?!
– Очень вероятно, – хныкаю, когда он говорит про них в таком сравнении. – Ну, если я всё придумала, тогда скажите, где она сейчас?
После моих слов он начинает озираться по сторонам, как совсем недавно делала я.
– Как сотрудница, она должна быть здесь и аплодировать успеху отца!
– Мы всё обязательно выясним, но я знаю, что такая как моя дочь никогда не будет с таким как ваш муж. Нахрен ей этот … нищеброд! А вам, Марта Викторовна, придётся перед ней извиниться! И заставлю сделать это прилюдно, при всех сотрудниках этой долбанной клиники! Потому что я никому не позволю порочить её имя, честь и достоинство! – игнорирует мой вопрос.
– А мне и не нужно его порочить, она прекрасно справилась сама. И я не намерена молчать. Если ваша дочь, которая младше его почти на двадцать лет и к тому же моя подчинённая, спокойно ложится в постель с женатым мужчиной, то это говорит, что ни чести, ни достоинства у неё нет. Не находите?
Он смотрит на меня с таким возмущением, будто это я его оскорбила, а не его дочь – меня.