Он прошёл мимо меня, переступив через разбросанные вещи. Я слышала, Иван спускался по ступеням, шаги его босых ног удалялись. Наверное, в свой кабинет пошёл.
Вдруг снизу дом сотряс рык:
— Элеонора, что ты тут натворила!
Ну да, вчера я повеселилась на славу, срывая зло в его кабинете. Пусть скажет спасибо, что у меня не было топора.
Не дожидаясь его появления в спальне, я схватила дорожную сумку, с остервенением стала втрамбовывать в неё Машкины свитерки, куртку. Вверх по лестнице уже неслись шаги мужа.
Иван ворвался конём к нам в спальню, сипел злобным шёпотом,
— Что ты натворила в моём кабинете, Элеонора! Зачем ты изуродовала мой кубок. Ты же знаешь, это единственно, чем я позволял себе гордиться.
— Ты поломал мою гордость, я сломала твою. Что здесь такого. Я в одночасье провалилась в никуда, — я закашлялась, у меня слёзы брызнули, — Давай, Иван, померяемся, кому больнее. У меня рухнула семейная жизнь. Я, почти тридцатилетняя женщина с пятилетним ребёнком ни сегодня-завтра стану разведёнкой. А у тебя что случилось? Железное ведёрко обгорело?
— Ты, несчастная истеричка, слышала что нибудь о личном пространстве?
— Нет, а что это такое? Это пространство между ног чужой бабы? — у меня ещё хватало сил говорить с ним и отвечать на вопросы.
— Ты нарушила мои границы, вообще, к чёрту нарушила элементарные границы приличия. Запёрлась ко мне на работу, когда тебя никто не ждал. Разнесла кабинет. Я тебе в другой раз…
— Что замолчал? — у меня прорезался голос, — Ударишь? Я тебе тут же организую личное пространство. На кладбище.
Муж разве что только не топал ногами, всё ещё пытаясь не разбудить дочь и не испугать её. Сменил тему:
— Что ты делала в моём кабинете, сумасшедшая? Что ты там искала? Почему открыт сейф, я тебя спрашиваю!
— Потому, что мне нужны были документы.
— Твою мать, Элеонора, да у тебя реально куриные мозги! Почему ты его не закрыла? Там хранятся сумасшедшей ценности бумаги, а у нас в доме куча постороннего народу!
— Не ори на меня! Скажи спасибо, что я не подожгла твои бумаги.
— Я доверял тебе, Элеонора, ты всегда была умной женщиной, но чтоб сотворить такое… Ты рехнулась.
— Да, рехнулась. В тот момент, когда отец моей дочери рассматривал трусы своей секретарши.
— Я не рассматривал её трусы!
— Твоя белобрысая девка была без трусов? Кто бы сомневался!
Мой муж кривил губы, сжимал кулаки:
— Да успокойся ты уже, придумала какую то чушь и устроила спектакль.
— Василевский, можешь передарить ей моё обручальное кольцо. Мне не жалко. Твоя крыса привыкла подбирать чужое, будет рада подарку!
— Ты сама понимаешь, что говоришь?
— Да, а ты?
— Так, успокойся. Сядь и скажи, чего ты добиваешься.
— Развода!
Глава 8
— Так, успокойся. Сядь и скажи, чего ты добиваешься.
— Развода!
— Элеонора, ты сейчас делаешь глупость. Ну, вспылила, понятно, ты истеричка. Лучше открой статистику и посмотри как живут разведённые женщины. Ты не привыкла к той жизни.
— Теперь это не твоя забота, Василевский. Я взрослая и самостоятельная. Найду работу, плюс твои алименты, нам с Машей хватит.
— Я не собираюсь ограничивать тебя в деньгах или в алиментах.
— А я не прошу у тебя ничего лишнего. Мне лично от тебя ничего не надо. На содержание Маши будь добр, расщедрись.
— Да как ты не поймёшь, Элеонора, — из мужа полезли советы семейного психолога, он даже потряс рукой в воздухе: — Говорю тебе о том, что после развода мало счастливых женщин.
— Какие глубокие познания. Счастливых женщин, оставшихся жить с изменниками ещё меньше.
— Я не изменял тебе. Просту услышь меня. Та женщина недоразумение.
— Да, я уже поняла, это был момент твоей амнезии. От красоты картины между её ног ты потерял память и рассудок, а заодно и семью.
— Я даю тебе время прийти в себя. Хватит говорить об одном и том же.
Я уже перестала закусывать губу чтоб не разреветься. Слёзы текли солёными каплями, я беззвучно всхлипывала, понимая, что всегда боялась вот такого момента. Быть обманутой женой. Сколько раз смотрела в фильмах такие истории, в душе теплилось: со мной такого не случится. Иван любил меня, а как Машка родилась, так нередко нас обеих хватал на руки и кружил! Здоровый, лосяра, силы в нём немерено. Как выяснилось и скотства тоже. Теперь будет другую женщину кружить на руках и тоже ей рассказывать какая она любимая.
Через мокрые ресницы, сглатывая слёзы слушала лекцию рационального мужчины:
— Элеонора, ты сейчас просто хочешь отомстить мне и посильнее. В тебе говорит обиженная ревнивая женщина. Дай тебе автомат, ты всю обойму выпустишь в меня. Ты же не хочешь разводиться. Просто сотрясаешь воздух, пытаясь наказать меня. Только было бы за что. Сто раз сказал, ты видела не то, что подумала.