Глава 4
- Стас, когда мы про нас расскажем? Я не могу больше обманывать. Я запуталась во лжи, и перед мамой стыдно. Она думает, что я ухожу расклеивать объявления, а я всё время провожу с тобой.
Стас вздохнул, взъерошил свои короткие тёмные волосы.
Таня, конечно, права, и он понимал, что лгать матери ей сложно и тяжело. Но как быть, если нельзя сказать правду?
- Узнает твоя мать – узнает и моя, - сказал он. – Ты представляешь, чем это чревато? У мамы слабое сердце, два приступа она уже пережила. И не факт, что переживёт третий.
Таня обиженно засопела. Она не знала, когда Алла Константиновна перенесла сердечные приступы, но подозревала, что это было очень давно. Наверное, тогда хозяйка в самом деле была больна, но не теперь же! Как она орёт на обслугу! И, между прочим, даже не бледнеет и не краснеет. Разве это не показатель нормальной работы сердца и сосудов?
- Пережила же она похороны твоего отца, - осторожно напомнила Таня.
- Да. Но ещё один стресс может стать критическим.
- Это я – стресс? – возмутилась Таня. – Наши отношения – стресс, да? Ты бы слышал, как она вчера на меня кричала! Какими словами обзывала!
- Татьяна! – перебил Стас. – Я не желаю обсуждать свою мать. Пожалуйста, не надо больше говорить о ней в таком тоне. Выбирай выражения.
- Она вчера их не выбирала! Я не понимаю, ты что, веришь, что я взяла эту несчастную серьгу? Нет, не отворачивайся, скажи! Веришь, да? Ну, признавайся!
Стас молчал. Как объяснить Тане, что он её нисколько не осуждает. В жизни случаются разные ситуации, иногда мы поддаёмся внезапному порыву, о котором потом горько сожалеем. Даже если мать права и серьгу нашла Таня, это ещё не значит, что она виновата. Как все женщины, его Танечка любит украшения и прочую бабскую мишуру, ну подняла с пола блестящую серьгу, ну кинула в сумочку. Когда мать хватилась потери, Таня могла и не знать, что серьгу ищут. Она же была на веранде вместе с домработницей.
Не подумала, не осознала свой поступок, возможно, она просто не поняла, сколько стоит найденная ею на ковре безделушка. Откуда Татьяне знать цену бриллиантов? Стас был уверен, что она их и различать не умеет. Подари ей стекляшку и брюлик – порадуется обоим подаркам.
Он давно понял, что его девушка не избалована вниманием. Как она смотрела на подснежники на их первом свидании! Это было очень трогательно, наблюдать, как она, думая, что Стас не видит, нежно поглаживала сочные зелёные листья.
- Веришь или нет? – настаивала Татьяна.
Надо же! Стас удивлённо покачал головой. А его ласковая провинциалочка, оказывается, может показывать характер!
- Не верю, - улыбнулся он. – Я тебя люблю, моя ириска, и знаю лучше, чем моя мама.
Татьяна с облегчением вздохнула. В какую-то минуту ей показалось, что Стас смотрит с сомнением и сожалением, но хорошо, что ей всего лишь показалось.
- Стас, милый, пожалуйста, - она потёрлась щекой о его плечо. – Можно я хоть маме расскажу? Больше никому? Надоело врать. Я сама себе противна, когда приходится её обманывать.
- Ещё немного потерпи? Год – максимум.
- Год? – испуганно выдохнула Таня. – Целый год? Почему так долго?
- Ты забыла, что месяц назад я похоронил отца? – с упрёком спросил Стас. – Таня, мне надо вступить в наследство, это раз. Надо научиться управлять бизнесом без папы, а это не быстро и не просто. Я же всегда знал, что у меня есть защита, покровитель и куратор в его лице. К тому же, отец неохотно пускал меня в управление, скорее наоборот, старался держать подальше от ответственных решений.
Стас не осуждал отца – он понимал, что тот, молодой ещё мужчина, хотел сам полностью владеть своим бизнесом. В пятьдесят пять лет отец чувствовал себя здоровым и сильным, никогда ни на что не жаловался и работал с огромной отдачей и удовольствием.
Ирония судьбы – отец и Стас всегда знали мамины проблемы и берегли её сердце. А отказало, совершено неожиданно и без видимых причин, сердце отца. Отца не стало так быстро и внезапно, что даже скорая, которую сразу вызвала его секретарша, ничего не успела предпринять.
- К тому же год – обязательный срок траура. Не хочешь же ты, чтобы о своих отношениях мы заявили на сорок дней? Это цинично, Таня.
Она кивнула, соглашаясь. Но год! Целый год! Как же она сможет обманывать и скрывать их встречи столько времени?
- За год нас всё равно поймают, - сказала Таня. – Моя мама точно. Рано или поздно она нас увидит, или что-то произойдёт, что я сама спалюсь и проболтаюсь. Прости, Стас, я не думала, что врать родному человеку, который тебя любит и верит, настолько тяжело.