Пролог
Мы катились по лестнице, вцепившись друг другу в волосы, кусаясь и оставляя болезненные щипки с вывертом. Она умудрилась расцарапать мне щёку дорогущим обручальным кольцом, а я пыталась стянуть с себя элегантный розовый рюкзачок от Chanel.
Когда выкатились в пролёт, она всё-таки оседлала меня и больно стукнула головой о мраморную кладку. Её белоснежная рука сжалась в кулак, и я мысленно попрощалась с носом, но всё же, извиваясь на полу, пихала её коленками в спину. Тут же мой начальник, Альберт Лаккара, подхватил её подмышки, но она всё равно умудрилась ударить меня пяткой под дых. Не больно, но обидно…
И он ещё эту тварь защищает? Заставил меня поверить, что влюблён в меня, а ей сделал предложение?
Я резво вскочила и стащила с себя рюкзак.
— Идиотка! — крикнула соперница, вырываясь из рук Альберта. — Ненормальная идиотка! Надо было тебя оставить в психушке — тебе там и место!
От злости и обиды я зарычала и замахнулась рюкзаком, намереваясь дать ей по башке. Но противник оказался вертким: она-то отскочила, а шефу я от души вмазала по скуле.
— Да твою мать на канделябры! — взорвался мужчина. — Что там у тебя, кирпичи?
Воспользовавшись минутной заминкой, соперница рванула к выходу, а мой воинственный пыл сразу поутих под грозным взглядом Альберта.
— Не кирпичи… Я старый мини-компьютер несла на утилизацию.
— Ты хоть понимаешь, что устроила драку в квартире начальника и отлупасила нашу клиентку?! — рыкнул Альберт.
Под его глазом расплывался огромный синяк.
Дорогие читатели!
Эта книга является вымыслом. Все характеры, события, города и диалоги — плод авторского воображения и не могут расцениваться как реальные. Любые совпадения с действительными событиями или личностями, живыми или умершими, абсолютно случайны.
Наше время, другая Земля.
Глава 1
Эта история началась несколько месяцев назад. Потеряв мужа в террористическом акте, я на целый год похоронила себя на Крайнем Севере, в Котноре*. Там от мужа мне досталось небольшое наследство. Старый дом. Предки мужа построили его лет триста назад над речным обрывом. Из огромных окон открывался вид на спокойные тёмные воды и вечно заснеженную горную гряду. На рассвете верхушки этих гор сияли червонным золотом, а весной, часа этак в три после полуночи, меня будили перелевы левантидийской пуночки.
Но, кроме просторной и светлой спальни, остальные комнаты, казалось, навечно сковало сумерками. На кухне и вовсе приходилось включать свет даже в солнечные дни.
Сначала я ещё выезжала в городок неподалёку, общалась с соседями. Потом перестала выходить из дома, полагаясь на службу доставки. А когда нагрянул декабрь, и полярную ночь теперь озаряло только северное сияние, я и вовсе проводила в кровати большую часть времени.
Сначала я отвечала на звонки друзей.
— Привет, как ты? Чем занимаешься? — почти всегда они задавали один и тот же вопрос.
— Я в порядке, — отвечала с улыбкой. — Пишу книгу.
Потом они спрашивали, как продвигается книга, и как я живу одна в глуши. А я рассказывала им, что езжу в небольшие экспедиции, снимаю китов, ем лососину почти каждый день и даже познакомилась с местным шаманом. Он при каждой встрече смотрел на меня грустными глазами, гладил по голове и убеждал:
— Не горюй, девонька. Твоя большая любовь всё ещё ждёт тебя.
Шаман жил в старом доме на окраине городка; в этом доме пользовались посудомоечной машинкой, стиралкой и микроволновкой, но каждый от мала до велика знал, как охотиться на карибу, как ловить рыбу, как управлять упряжкой собак. Даже спутниковый интернет у них имелся. Сам шаман болел за команду “Касатки” и субботними вечерами, когда транслировали хоккей, наотрез отказывался принимать у себя соплеменников.
— Духи и по воскресениям работают, — мудро рассуждал он, — а хоккейную игру надо смотреть в прямом эфире.
Однажды, когда его старший сын убил своего первого тюленя, шаман пригласил меня на празднество по случаю. Желая сделать семье приятное, я закупила с десяток ящиков апельсинового сока. Сначала мне казалось, что из гордости эти простые люди отвергнут мой подарок: здесь любой сок в тридцать-сорок раз дороже, чем в южных провинциях. И я уже приготовила речь.