Я сухо киваю и поднимаюсь на второй этаж в седьмой номер.
- Что ты себе позволяешь? – кричит писклявым голосом Эдик.
- Мои слова, - замечаю я. Взял бокал с крепкой жидкостью, судя по запаху и присел в кресло напротив Эдика.
- Может нормально поговорим и без свидетелей? – голосит Разумовский. – Я понимаю, у тебя есть причины быть в гневе. Но поверь, только из-за этого я ещё тут.
Ага, как же. Как-будто это меня удерживает за плечи бывший вояка Дима, а не его.
- Разумовский, мы будем говорить так и не как иначе. Ты посмел разинуть роток, на моё, а этого я не прощаю. А в особенности, ты посмел ещё и притронутся к самому ценному, что у меня есть.
- Ты сейчас про ту землю на окраине? Да забирай мне не жалко.
Вот тупица, он даже не понял, что я сейчас говорю про Олю. А та земля мне на х.. не сдалась, пусть подавится.
Глава 23
Тут у Эдика пиликнуло сообщение. Мотнул головой, чтоб Дима проверил. Но безопасник, почему-то не спешил с ответом.
- Ну что там? – устало спросил я.
- Вообще-то это мой телефон, - заёрзал Эдик на кресле. А мне стало интереснее, поэтому я подошёл и отобрал из рук Димы телефон.
- «Я согласна. Оля» - гласило сообщение.
Чётко и ясно. А я почувствовал, как кровь закипела в жилах, как земля ушла из-под ног. На что она, мать твою, согласна?!
Конечно, была маленькая вероятность того, что это не моя Оля. Ведь номер сотового наизусть я знаю только свой. Да вот только… номер Оли отличается от моего лишь одной последней цифрой…
- Сукин сын! – шиплю я, одновременно погружая свой кулак в район живота беззащитного мужчины.
Тот складывается пополам в кресле. Дима его больше не удерживает.
- Зачем она тебе пишет? На что она согласна? Отвечай! – схватил за волосы этот кусок дер..а и приподнял.
- Ха, а ты как будто не знаешь… Она решила согреться в моих объятиях. Видимо ты со своей ролью плохо справляешься, - выплюнул Эдик.
- Ах ты шакал, да я же убью тебя, слышишь?
- Вячеслав Яковлевич, остыньте, - раздался со стороны голос Димы.
Схватил недопитый стакан и выпил залпом содержимое.
- Разблокируй, - тычу телефон Разумовскому.
Ему некуда деваться, поэтому безропотно выполняет мою «просьбу».
- «Через пол часа, седьмой номер, я уже весь в нетерпении», - отправляю я, не задумываясь. О даа, я весь в «нетерпении».
- Значит так. Когда Оля придёт, ты завяжешь ей глаза и руки к кровати. Придумаешь, какую-нибудь сказку, уверен, ты в этом мастак. Но не раздевая! Слышишь меня? Я буду в ванной. Потом под предлогом, что тебе надо раздеться – уйдешь отсюда, ты понял меня? Дима за этим проследит.
Мысль о замене пришла моментально. Да и всё складывалось уж больно удачно. Правда, я не знал, как далеко зайдёт мой маскарад.
- Что ты сделаешь с Олей? – мне показалось или этот мужик, действительно беспокоится за мою жену?
- А это тебя не касается… И ещё одно, даже не думай, позволить себе лишние телодвижения в сторону моей жены, - шиплю я угрожающе. – Даже не смей…
У Эдика не было выбора, поэтому он безропотно соглашается.
Всё прошло, как я и предполагал. Птичка попалась. Как только за Эдиком прикрылась бесшумно дверь я приблизился к своей жене.
До этой секунды я всё ещё надеялся, что это любая другая Оля, что это какая-то шутка или глупый розыгрыш. Но нет… Эта прекрасная бабочка в синем шелковом платье – моя жена. Она так красиво лежит, словно её приковали булавками за крылышки.
Меня терзали противоречивые чувства. Жуткая ревность и немыслимое вожделение. Я видел, как подрагивает Оля, как она боится. И мне захотелось её успокоить. Странное желание в подобной ситуации… Я старался быть нежным и аккуратным, успокаивая и даря наслаждение. Это всё меня заводило всё больше и больше.
Но как только до моих ушей дошёл её первый хриплый стон удовольствия. Мольбы о большем… меня словно снесло ураганом. Ведь это я сейчас занимаюсь с ней любовью, это я дарю ласку и сладость прикосновений.
Но вот с кем Оля её получает? Для кого она кричит и так изгибается? Для этого сукина сына – Эдика!
Ярость, гнев, обида, ревность – всё тут же свалилось на меня. Я и не заметил, как стал вбиваться в податливое тело жены, наказывая и наказывая, утихомиривая своих демонов. Да вот только, то наслаждение, которое я получал от этого, говорило о том, что в большей степени я наказывал сейчас не её. Я наказывал себя. Это мучительно больно понимать.
«Оля, Оленька, как же сильно я тебя люблю. Как жаль, что я понял это только сейчас»
А я ведь её практически потерял…
Эта страсть между нами… Такого ещё никогда не было. Никогда я ещё так неистово не любил свою жену. А она принимает меня, ха, а может и не меня…