На самом деле я была не против его присутствия. Но вечный мой голосок вещал, а вдруг, что-то не так с ребёночком, вдруг ещё какие-то проблемы… Поэтому, сперва, я хотела всё услышать сама. А потом уже передать мужу.
И как оказалось не зря…
От новости я и сама долго приходила в себя. Даже с кушетки толком не могла встать. Так что врачу пришлось звать Славу. Мужчина вбежал в кабинет, озираясь в поисках меня.
- Что такое? - за последнее время, это стало его постоянным вопросом, обращённым ко мне.
- В-всё х-хорошо, - заикаясь, сказала я.
- Вы сами обрадуете папочку? - поинтересовалась врач.
А Слава по довольному тону врача, понял, что ничего серьёзного, даже немного выдохнул.
- Слав…
- Да, моя ягодка…
- У нас будет двое детей…
- Ну конечно двое, - бодро отозвался муж, - Сёма и этот, - Слава положил руку на мой животик, - Малыш или малышка.
- Хм, - прокашлялась врач, привлекая к себе наше внимание, - Ой ничего-ничего, продолжайте.
- Эм… - продолжила я, - Ты не понял, - сглатываю вязкую слюну, - У нас тут, - кладу свою ладошку поверх мужской, - Двое малышей.
Смотрю прямо в глаза Славы и отчётливо прослеживаю все метаморфозы, происходящие с мужчиной. Его зрачки стали расширяться, глаза увлажнились. Губы растянулись в самой доброй и милой улыбке. Мне показалось, что он даже больше не дышал.
- Люблю тебя, - сказал Слава за секунду до поцелуя.
***
Вячеслав
- Оля! Сколько раз тебе говорить? Ты вот-вот родишь, а всё ещё бегаешь ко мне в офис!
Я вообще не представляю, как моя жена может передвигаться в подобном состоянии, ведь она в прямом смысле слова, еле проходит в двери. Она носит под сердцем двух малышей! Но при всём при этом, продолжает приходить ко мне на работу, пытаясь поймать, как она говорит, с поличным.
В прошлый раз, когда он чуть не потеряла наших малышей, я думал, что сойду с ума. Чуть позже, я всё-таки рассказал ей, что услышанное было просто вырезкой из контекста. И если вдруг, ей приспичит подслушивать снова, пусть делает это с начала разговора и до конца.
- Я же не рожаю прямо сейчас, - еле отдышавшись ответила Оля.
Приобнял необъятную жену. Хотелось почувствовать толчки своих малюток. Обычно они толкались только в путь, когда я обнимал их маму. Но почему-то сегодня они притихли…
- Надо тебя наказать, - опомнился я.
- Да что вы говорите, - улыбнулась Оля, предано заглядывая мне в глаза.
И не удержавшись от такого искушения, я впился в неё, желая «наказать», да только «наказывал» сам себя.
- Интересная картина у тебя, - Оля перевела взгляд на стену. Я же тоже обернулся…
***
Вячеслав мысленно вернулся в тот самый вечер, когда, отпустив жену, он начал свою игру… а заодно и приобрёл шедевр. Конечно, он заранее знал, что чтобы не нарисовала Ольга, он в любом случае, будет единственным, кто это приобретёт. Ну а когда он увидел то, что его скромница нарисовала, то и совсем убедился в правильности своих действий.
Мужчина знал точно, что такое искушающее полотно, как и сама Оля, будут принадлежать только ему и никому больше. Он никогда бы не позволил случится иному, раньше… его может быть даже и не задело бы такое повышенное внимание к его супруге, он был бы лишь горд, за свою спутницу жизни. Но сейчас… сейчас в нём преобладают другие инстинкты. Ему просто хочется окутать Олю и не отпускать, чтоб она вся такая красивая, слегка робкая была только его.
На благотворительный вечер был заранее приглашён его человек, который и должен был, за любую, абсолютно за любую цену выкупить картину.
И всё шло, как надо, до тех пор, пока в торги не вступил Разумовский. Но Вячеслав знал, что хоть Эдуард и мог выложить приличную сумму за картину, но не настолько, чтоб переплюнуть его. Ведь у чужака был просто азарт, охота и игра, а у Славы было желание защитить, забрать своё, и отступление даже не рассматривалось.
Когда цена превысила четыре миллиона, Вячеслав получил сообщение. Его человек сомневался в разумности продолжения торгов. Ведь сумма уже была достаточно впечатляющей. На что Слава написал лишь одно: - «Не важно за сколько, но эта картина должна быть моей».
Мужчина не нуждался в долгих объяснениях и лишь этой короткой фразы хватило, чтобы понять, что его начальник готов выложить любую сумму. Поэтому он пошёл во банк, и поднял цену, аж на миллион. Разумовский более не мог крыть и картина отошла в собственность директора строительной компании «Строй» Вячеслава Яковлевича Шувалова, но об этом никто их присутствующих так и не узнал.