Не успел Марат снять обувь, как катя тут же бросилась ему на шею, уткнувшись носом в гладкую щеку. Казалось, до этого самого момента она и не жила, а просто существовала, в ожидании солнца. Своего собственного солнца. Только теперь девушка поняла, насколько пусто у нее было на душе и от известий о свекре, и от невыполненного заказа, и даже от гнетущей тишины собственной квартиры…
- Я чуть с ума не сошла, — прошептал девушка, ощущая, как начинает пощипывать нос от подступающих слез. - Марат…
Несмотря на явную напряженность мужа, которую тут же ощутила Катя, он крепко обнял ее, прижав к себе так сильно, что девушка на миг задохнулась.
- Извини, что не мог сразу обо всем рассказать. Я даже не подумал насколько сильно ты порой волнуешься… - виновато произнес Марат, коснувшись губами светлой макушки. - Пожалуйста, пойдем в гостиную. Мне нужно тебе кое-что рассказать…
- Да… - озадаченно произнесла Катя, отстранившись от Марата.
Лицо его было бледным, усталым. Возможно, что страх за родного отца ударил Марата куда сильнее. Сердце Кати невыносимо сжималось от того, что сейчас она не может облегчить состояние собственного мужа… Дальше стоять в прихожей было невыносимо и девушка на негнущихся ногах развернулась обратно в гостиную, рухнув в то же кресло. Вскоре перед ней появился и Марат.
- Катенька… - внезапно Марат опустился прямо перед девушкой, крепко взяв ее за холодные руки. Теперь он даже не смотрел в ее глаза, низко опустив голову, будто был повинен в чем-то страшном - Мне так жаль…
- Марат, ну что ты… - растерянно пробормотала Катя. - Я очень надеюсь, что он обязательно поправится. Тебе уже сообщили, когда можно будет навестить Олега Геннадьевича? С ним же… С ним же все будет хорошо? Врачи что-нибудь сказали еще?
- Сердце отца не выдержало новостей… - тихо произнес муж, неожиданно поднеся Катины ладони к своим губам. - Ты помнишь, что я говорил тебе про тендер? Про конкурсную программу, в которой мы рискнули поучаствовать?
- Да… - слабо кивнула Катя, отчего-то внутренне напрягаясь. - Он переволновался из-за предстоящих результатов? Боже, говорила же ему принимать те капли для сердца… Он так сильно погружен в эту работу, изводя себя… И, и….
- Катя, мы проиграли, — глухо произнес Марат, перебив жену. - Мы поставили на это все, что было. Я это предложил, настаивал на участии, а отец, послушав своего сына-идиота, внес стартовый взнос в несколько раз больше положенного… Теперь компания вот-вот потонет и мы останемся ни с чем… Не за себя переживаю, а за отца…
Слова Марата могли бы показаться шуткой, если бы не забитое выражение лица, которое Катя читала как открытую книгу. Она никогда не лезла в дела своего мужа, и причина крылась не в ее непонимании, а в том, что это всегда было его личным пространством. Теперь же до нее стремительно доходило, что именно пытался донести муж. Если компания потерпит крах, то Олег Геннадьевич вряд ли выдержит это, а Марат будет винить себя в случившемся до конца жизни.
- Но… Но, подожди… - залепетала Катя, взяв лицо мужа в свои ладони. В темных глазах таилась непередаваемая горечь. - Разве это все? Разве нельзя что-то придумать? Я уверена, выход есть всегда…
- Не в этот раз, — бесцветным голосом произнес Марат, накрыв ладони жены своими дрожащими руками. - Прости, что из-за моего необдуманного решения мы вот-вот все потеряем. И прежде всего мне стыдно именно перед тобой… Обещал золотые горы, а подвел к самому краю…
Отчего-то эти слова ударили больнее всего. Так говорят только те люди, которые уже заранее утратили всю надежду. Так горько смотрят только те люди, которые уже смирились с потерей. Но, разве это конец? Как он может думать о таких вещах, пока они все еще есть друг у друга?
- Марат, ну как ты можешь мне это говорить? - не выдержав, всхлипнула Катя. Ей вдруг стало так обидно… - Как ты можешь опускать руки и говорить, что все потеряно, пока рядом я? Разве мне нужны эти чертовы деньги? Разве я выходила замуж за них? Нет, Львов, ты - мой муж! Мы обязательно что-нибудь придумаем! Найдем необходимую сумму, спасем компанию Олега Геннадьевича… И он тоже обязательно поправиться… Все наладится… Но только прошу тебя, не смотри на меня так, словно прощаешься…
Сумбурный поток мыслей и слов рвался наружу, обрушиваясь на Марата ледяным дождем. Но сейчас ей самой стало невыносимо тяжело. Хотелось сказать все и сразу, лишь бы утешить, дать гарантию того, что этот жизненный этап - всего лишь очередное испытание, которое они должны пройти вместе. Разве не в этом заключалась их клятва друг другу?