Спустя несколько минут после ухода мужа управляющий лично приносит в номер два коктейля: украшенные цветами ярко-оранжевые напитки пахнут фруктами и алкоголем. Ставит их на столик у окна и смотрит на меня вопросительно-вежливо. Похоже, с Лёшей они не пересеклись, и Паскаль не в курсе, что наша семейная вечеринка отменяется.
Я не хочу пить в одиночестве, но и распространяться о том, что муж уже меня покинул, тоже не собираюсь. Персонал отеля и так, скорее всего, скоро начнёт о нас сплетничать.
Об управляющем я знаю всего две вещи: его зовут Паскаль и он мулат. Первое указано на его бейджике, а второе просто вижу своими глазами. Конечно, было бы комфортнее назначить на эту должность нового — своего — человека. Ведь общаться, судя по всему, нам придётся часто и много. Но пока Лёша вникает в тонкости бизнеса, проще, если ему будет помогать кто-то из местных, работающих здесь давно и знающий все нюансы.
Так что следует познакомиться с Паскалем поближе, чтобы свободнее дышать в его присутствии, пока муж не займётся перестановкой кадров.
Но сейчас я слишком устала и расстроена для бесед по душам. Поэтому просто отпускаю управляющего и всё-таки пробую коктейль. Он оказывается настолько вкусным, что отбрасываю предрассудки и выпиваю Лёшину порцию тоже.
Несмотря на то, что ещё даже не вечер, алкоголь, жара и смена часовых поясов вызывают во мне сонливость.
Что ж, раз уж не удалось протестировать кровать в качестве ложа любви, опробую её по прямому назначению.
Но когда я откидываю покрывало, весь отель слышит мой крик.
Глава 2.1
Запоздало зажимаю рот ладонями, но глаза закрыть не в силах.
Словно парализованная, я смотрю на острое лезвие небольшого ножа. Он лежит на белоснежной простыни, а под ним — расплывается бурое пятно.
Это же кровь…
Уже подсохшая, но сомнений нет.
– Тут кровь! – машу́ встревоженной горничной, прибежавшей, очевидно, на мои крики.
Эта смуглая девушка лет двадцати неуверенно застывает в дверях. Может, она не поняла мой акцент?
Подхожу к ней поближе. Голос дрожит, но я произношу два слова “нож” и “кровь” по слогам и показываю рукой на кровать.
Её чёрные глаза становятся шире. Она осторожно проскальзывает мимо меня и, нервно оглядываясь, направляется к кровати.
– Что случилось? – уже знакомый голос заставляет отвлечься от горничной.
По коридору ко мне спешит Паскаль. За его спиной маячат ещё три девушки в униформе отеля, но управляющий жестом велит им держаться подальше.
– Тут что-то произошло. Возможно, убийство!
Мужчина на минуту теряет дар речи. Я снова поворачиваюсь к кровати и вижу, что горничная уже сгребла с неё всё постельное бельё. Неся его в руках, девушка испуганно смотрит на управляющего, а моего взгляда старательно избегает.
– Простите, не понимаю как простынь оказалась грязной, – бормочет она, юрко проскальзывает мимо нас и спешно удаляется по коридору.
Я не знаю её имени, чтобы позвать, пытаюсь побежать за ней и остановить, но Паскаль перегораживает мне дорогу.
– Объясните мне, почему Вы так кричали?
Меня трясёт. Мне нужно догнать эту горничную. Куда она так торопится унести улики?
Но управляющий всем своим видом показывает, что не пропустит меня, пока не получит ответ на свой вопрос.
– Я… хотела прилечь… И нашла в постели окровавленный нож!
Испуг, должно быть, нейтрализовал действие алкоголя, но язык всё равно плохо меня слушается.
– И поэтому подняли такую панику?
Ушам своим не верю. Неужели этого недостаточно?
Как Паскаль вообще может быть таким хладнокровным? Это же он отвечает за порядок в отеле!
– Конечно, я испугалась! В этом номере могли кого-то убить!
– Да с чего Вы это взяли? – управляющий смотрит на меня как на глупого ребёнка. – Насколько я помню, сюда довольно давно никого не заселяли, а уборку делали перед вашим прибытием. Постояльцы в отеле не пропадали, и никаких аналогичных жалоб не поступало. В конце концов, где тогда по-вашему труп?
Паскаль демонстративно обходит апартаменты и проверяет содержимое каждого шкафчика.
Я нервно пожимаю плечами.
– Как тогда Вы объясните нахождение ножа в этой кровати?
Управляющий смотрит мне в глаза очень странным взглядом, от которого у меня появляется неприятное предчувствие.
– А где, собственно, этот нож? – интересуется он.