— Теперь я не смогу быть с тобой, после того, что видела, — я не верю, что эти слова вырываются из моих уст. Но говорю их, чувствуя, как сердце заволакивает еще более глубокой черной дырой, бездонной черной тоской и страхом. Как я буду без него?
— Ты будешь со мной, — говорит он спокойно, — куда ты денешься. Или ты хочешь расстроить своего отца? А что будет с твоей матерью?
Он знает куда бить. Если я уйду — разрушится не только моя жизнь, не только мои мечты и планы.
— Отпусти меня, пожалуйста — говорю сквозь слезы. Я в ловушке, у меня нет выбора.
И вдруг объятия Андрея разжимаются.
— Хочешь уйти? — говорит он, — уходи. Но чтобы вечером была тут.
Я встаю на ноги и поднимаю свои трусики с пола. Надеваю их. Потом молча достаю свою одежду из щкафа и надеваю.
— Ты меня больше не увидишь,— говорю я ему в лицо, и чувствую, как в моем сердце начинает разгораться безумная злость на него.
Я ждала его всю жизнь. Я хранила себя для него. Я подарила ему себя, как цветок. Но кто я для него? Наивная дура, которой некуда деться.
Лицо его расплывается в наглой улыбке.
— Ты такая смешная, когда злишься, Машуль. Не забывай, что мы теперь муж и жена. И не забывай, что вся твоя семейка держится на мне.
Он показывает мне обручальное кольцо на своем пальце.
Его слова бьют меня, словно плетью в самое сердце.
Я опускаю взгляд вниз и смотрю на свое кольцо с огромным бриллиантом.
Я пытаюсь снять его, но это у меня не получается. Оно крепко сидит на пальце.
— Тебе помочь? — спрашивает он с улыбкой, подходя ко мне.
Я отхожу на шаг и упираюсь в стену.
— Ты хочешь опозорить меня перед моими родителями? Хочешь опозориться сама? Хочешь разрушить все, к чему мы так долго с тобой шли из за того, что ты такая собственница? Хочешь снова быть нищей и обречь на нищету своих стариков? Сходи, проветрись, приди в себя, Машуль.
Я смотрю в его наглые самодовольные глаза и хочу выцарапать их. Но одновременно с этим я хочу послушаться его и сделать вид, что все произошедшее — это невинная шалость мужчины, на которую мудрая жена закрывает глаза.
— Ну, — спрашивает он, и убирает с моего лица выбившуюся прядь, — я все еще твой зверь, цветочек. Неужели ты все разрушишь из за невинного пустяка?
Я вглядываюсь в его мощные черты лица, которые так люблю, а через мгновение ответ сам собой вырывается у меня изо рта.
Глава 2
— Иди к черту! — Кричу я и изо всех сил толкаю его руками в грудь.
От неожиданности он делает шаг назад и я успеваю увернуться и не дать ему схватить себя.
Выбегаю из комнаты, не понимая, куда бегу и зачем. Сейчас все равно. Жить все равно уже не хочется, так какая разница, где быть? Лишь бы подальше отсюда.
Наталкиваюсь в коридоре на Антона, лучшего друга Андрея. Он держит в руках только что открытую бутылку пива, на лице блаженная сонная улыбка.
— Машка! — улыбается он во весь рот и пытается обнять меня. Он уже пьяный с самого утра. Хочется выкрикнуть ему в лицо, что я ему не Машка. Хочется проорать ему в ухо, что его Жанка только что вылезла из душа, где развлекалась с его лучшим другом.
— Отстань, — кричу я, отмахиваясь от его неуклюжей хватки.
Я прячу лицо , чтобы он не видел моих слез и бегу дальше.
Он только удивленно мычит и ковыляет вперед, по направлению к нашему номеру.
Добежав до лестницы, бросаю взгляд назад и вижу Андрея, который спокойным шагом идет за мной. Он накинул рубашку, не застегивая пуговиц, так что видно его мощный накачанный торс.
На лице его легкая усмешка. Он застегивает на правой руке ремешок своих дорогих золотых часов. Пуговицы не застегнул, но часами блеснуть нужно.
— Дрон, — пьяно выкрикивает Антон, — какая муха твою Машку укусила? Кидается, как бешеная. Ты чего с ней там делал всю ночь? Кроссворды разгадывать заставлял?
Антон хохочет и икает.
— Сон ей плохой приснился, — ухмыляется Андрей и усаживает не вяжущего лыка друга на кушетку в коридоре.
— А ты набрался, старик, как свинья.
Срываюсь и бегу вниз по лестнице, не разбирая ступенек, перепрыгивая то через одну, то через две, проклиная неудобные каблуки.
На предпоследней ступеньке спотыкаюсь и падаю на ковровую дорожку в вестибюле, больно ударяюсь коленкой. Из глаз сыпятся искры, вперемешку со слезами, на этот раз слезами боли.
Кто-то подбегает ко мне и я чувствую, как чьи-то сильные руки поднимают меня на ноги. Ничего не вижу, все застилает пелена слез.
— Что же это вы так несетесь, девушка? — слышу уверенный мужской голос. Такими голосами обычно говорят руководители, абсолютно уверенные в каждом слове, которое срывается с их губ, люди привыкшие управлять другими.