Андрей наливает в стакан минералки и дает мне.
Я дрожащими руками принимаю воду и жадно пью, чувствуя, как стекло стакана стучит об зубы.
Размахиваюсь и швыряю стакан ему в лицо, но он успевает увернуться и стакан разбивается о стену.
— Как ты можешь быть таким уродом!? — кричу я и пытаюсь встать.
Он хватает меня за руки и усаживает обратно на кровать, не давая мне вырваться.
— Тебе надо успокоиться, — говорит Андрей. Он садится на корточки и стягивает с меня туфли, — ты переволновалась, только и всего.
Меня снова начинают сотрясать рыдания.
Он гладит мою ногу и тихим голосом успокаивает меня. Я словно не слышу слов, и как животное, улавливаю одну лишь интонацию. Мой разум затуманен болью предательства самого близкого человека, которую я, кажется, не могу вытерпеть. Нельзя справиться с таким в одиночку. Нельзя справиться с таким, когда твой мир рухнул.
Андрей был моим миром. Я верила ему, я любила его, я знала, что он стена, за которой мне всегда будет безопасно и тепло. Я знала, что он никогда не предаст меня.
Какая же я наивная дура.
Смотрю на его пальцы, гладящие мою ногу, и рада в эту секунду, что не вижу его глаз. Мне всегда казалось, что глядя в его глаза, я приму все что угодно. Но я и помыслить не могла что на мою долю выпадет такое.
Что угодно? А может быть, что-то еще хуже? Как я могла полюбить его?
Если я останусь, мне, в конце концов, придется смириться с этим. А с чем еще мне придется смириться? Сколько времени пройдет до того момента, когда он начнет вытирать об меня ноги? Сколько времени пройдет до того момента, когда я буду с потухшим взглядом рассказывать подругам, какая прекрасная у меня жизнь, так что, в конце концов, сама свято в это поверю?
— Почему ты не сказал мне раньше, до свадьбы? — спрашиваю я его.
Он поднимает на меня взгляд. Это то, чего я боялась. Почему у такого лживого мерзавца, такой честный и открытый взгляд? Так не должно быть…
— Тогда ты не стала бы моей, — говорит он без тени стыда.
— Убери свои руки, — говорю я ему, чувствуя, что если пройдет еще секунда, я взорвусь.
— А то что? — спрашивает он и расплывается в улыбке.
— Я буду кричать, — говорю я.
— Ну давай, попробуй, покричи, — спокойно говорит он и расплывается в самодовольной улыбке.
И тут я слышу стук в нашу дверь.
Андрей открывает, и я безошибочно узнаю голос моего отца.
Он что-то неразборчиво говорит.
— Она еще спит, — слышу я.
— Мама хотела с ней поговорить по видеосвязи, у них там в больнице все по часам.
— Хорошо, я ей передам. Как Елена Петровна себя чувствует? — в голосе Андрея звучит та искренняя доброжелательность и участие, которые сразу же располагали к нему практически каждого встреченного им человека. Когда он с кем-то говорил, казалось, что в эту минуту для него нет никого важнее его собеседника.
Это одна из вещей, которая потрясла меня в нем. Он умел слушать, казалось, что он умел сопереживать по-настоящему, а не как все, лишь делать вид и ждать своей очереди заговорить.
Лживый лицемерный мерзавец.
— Да вроде бы стабильно, я сейчас к ней поеду, пока открыты часы посещения.
— А знаете что, — говорит Андрей, словно ему в голову пришла блестящая идея, — давайте я с вами?
— Ну как же, у вас же свадьба, Андрюша, тебе надо побыть с невестой, — слышу смущение в голосе отца, — ты и так оплачиваешь все лечение, и мне ты очень помог…
При одном только упоминании мамы сердце мое сжимается от боли. Я хочу показаться отцу, но понимаю, что если он увидит мое зареванное лицо, то сразу поймет, что что-то не так. Он человек простой, но обмануть его не получится. А если он узнает, он обязательно скажет маме. Нет, этого нельзя делать. Ей нельзя волноваться ни в коем случае.
Боже, почему так больно? Что же делать?
Папа, если бы ты только знал, с каким чудовищем ты сейчас разговариваешь.
Зажимаю рот рукой и сдерживаю рвущиеся наружу рыдания
Я должна что-то придумать.
— Ерунда все это, пустяки, — отмахивается Андрей, — Мы с вами туда и обратно, проведаем Елену Петровну и вернемся. Маша даже не заметит.
— Она, конечно, будет рада, — неуверенно говорит отец., и я слышу в его голосе такую благодарность к Андрею, что мне хочется выбежать и закричать, открыть ему глаза на то, какая Андрей лицемерная сволочь.
— Вот и договорились, я вас отвезу, а то ваша машина же до сих пор в ремонте?
— Да, уж, — смеется отец.
Андрей подхватывает ключи от машины и выходит из номера. Бросив на меня прощальный взгляд, губами показывая, как целует меня.
— Я скоро, — шепотом говорит он, чтобы отец не слышал, — проведаем твою маму и вернемся, не скучай, любимая.