— Иди сюда, — говорит он и притягивает меня к себе.
— Что ты делаешь? Пусти! — кричу я, но он зажимает мне рот грубой рукой и разворачивает к себе спиной. Начинает задирать юбку.
— Он думает, что может брать, что хочет, а Антон будет терпеть. Он думает, что я ничего не вижу и не знаю. Сраный урод твой Андрюша.
Нет, нет, нет, только не это. Я брыкаюсь изо всех сил, найдя в себе такую ярость и агрессию, которой даже не подозревала в себе до этого момента.
Вся боль, все разочарование и вся злость, что была во мне, казалось, выплеснулась в эту минуту наружу.
Я поднимаю ногу в каблуке и не обращая внимания на чудовищную боль в ноге, изо всех доступных мне сил бью Антона по голени.
Чувствую, как его хватка немного слабеет и повторяю то же самое еще раз.
Сердце колотится как бешеное и я кричу, что есть сил.
На этот раз он вскрикивает от боли и я, наконец, могу вырваться из его хватки.
— Ах ты, чертов урод, — кричу я изо всех сил, одновременно и на Антона, и на Андрея и на эту проклятую несправедливую жизнь, — вы все поганые животные!
Я не плачу, но меня трясет крупной дрожью, так что я едва могу двигаться.
И вместо того, чтобы бежать сломя голову, я дрожащими руками поднимаю со стола вазу с цветами, и обрушиваю на голову Антона, вложив в этот удар всю свою боль и ненависть.
Ваза разбивается на осколки и по всему номеру разлетаются мокрые цветы.
Антон охает и хватается руками за голову.
— Сука ублюдочная, — говорит он, глядя на кровь на своих пальцах, — ты чего сделала, мразь? Ты мне голову разбила, сука!
Цепенею от страха. Вдруг осознавая, что бежать из за ушиба я не могу. Хромая, отступаю назад.
Глава 3.1
Антон в два шага настигает меня и хватая за руки, кидает на кровать.
Он наваливается на меня всем телом, так, что я не могу дышать. Я чувствую, что сейчас потеряю сознание.
— Нет, пожалуйста, нет, — рыдаю я, чувствуя, как он возится со своим ремнем, все еще удерживая меня.
— Тоша! — вдруг слышу я за спиной возмущенный крик Жанки, — ты чего тут делаешь?
Услышав ее голос, Антон тут же отпускает меня и торопливо встает на ноги.
Он застегивает ремень и отряхивает брюки, отчего на них остаются капли крови с его рук, которым он трогал рану на голове.
Жанка сначала недоумевающе смотрит на Антона, затем, словно бы извиняясь, на меня. .
— Ну ты даешь, — просто говорит она и мягко толкает Антона, который сразу как будто сдулся и осунулся, в сторону выхода из номера.
— Ты шлюха, Жанка, — бубнит Антон, схватившись за голову. Все вы бабы шлюхи и твари.
— Да, да, говорит она ему, успокаивая, как ребенка, — пойдем, милый.
Я в таком шоке и ужасе, что не могу вымолвить и слова, и просто, как дура смотрю на эту сцену с криком, замеревшим где-то в груди.
У меня нет сил ни кричать, ни плакать. Я чувствую, что еще немного, и что-то внутри меня оборвется навсегда и я просто погибну от захлестнувшего меня с головой кошмара наяву.
— Не говори Андрею, — просит она меня, — пожалуйста. Тоша просто лишнего выпил с утра. Он бы тебя не обидил. Ты же знаешь.
Жанка выводит своего Антона из номера, оставив меня наедине с разбросанными по ковролину цветами, покрытыми осколками стекол и каплями крови.
Чувствую, что у меня уже не осталось слез, чтобы плакать. Чувствую, что еще немного, и я начну истерично смеяться от последних слов Жанки, брошенных мне.
Она сказала это так, словно тут не произошло ничего необычного.
Облегчение от того, что Антону каким-то чудом не удалось сделать то, что он собирался сделать, сменяется диким страхом от того, что могло бы произойти, если бы у него это получилось и Жанка опоздала бы на пять минут.
Я бы точно сошла с ума. Удивительно, как я держусь до сих пор.
Это не люди, это настоящие животные.
Я больше ни минуты здесь не останусь.
Встаю на ноги и дрожащими руками быстро собираю вещи в свою сумку.
Выглянув из номера, я вижу, как Жанка тянет своего ублюдочного парня вслед за собой.
Жду, когда они скроются на лестнице и выхожу из номера.
Она знает, что он знает, что она изменяет ему. Антон все знает и терпит, продолжая сохранять дружбу с Андреем. А знает ли Андрей, что Антону все известно?
Господи, да какая к черту разница?
Гореть им всем в аду! И Андрею, и Жанке и Антону.
Все, чего я хочу, это больше никогда не видеть никого из них.
Становится тошно от одной только мысли, что я проведу еще хоть минуту здесь.
У меня не укладывается в голове, как такое в принципе возможно. И как Жанка может быть такой тварью.
Ощущение такое, словно я всегда жила в мире странных иллюзий, которые оберегали меня, создавали вокруг меня непроницаемый кокон, через который не пробивалось настоящее зло. А теперь, за это утро, все зло, что так долго копилось возле меня, выплеснулось в эти безобразные несколько часов одним махом.