— Простите, я не хочу разговаривать, — бросаю я на ходу.
Я не выбираю слов, потому что нервы мои взвинчены до предела. Удивительно, но я никогда так не вела себя с малознакомыми людьми. Сегодняшнее утро что-то надломило во мне. Нападение Антона до сих пор застыло в моем сознании, словно он был сейчас прямо передо мной.
Я знаю, что Никита ничего мне не сделал, но моя ненависть и страх автоматически перешли на него.
Я чувствую себя истеричкой, но хочу наорать на Никиту, который лезет не в свое дело.
Чувствую, как дрожат мои руки, и прячу их, чтобы он не заметил.
Когда мы доходим до остановки, я стою, отвернувшись, и жду, что он поймет, что мне не до него, что уйдет сам. Но когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть не едет ли мое такси, я вижу, что Никита по-прежнему стоит рядом как ни в чем не бывало.
— Вы так и будете тут стоять? — спрашиваю я его раздраженно.
— Остановка общая, — говорит он, пожимая плечами, — и я не хочу оставлять тебя сейчас одну.
Что за наглец. Видимо, каков один брат, таков и другой. Наглый, самоуверенный, не терпящий возражений, не считающийся с чувствами других.
Я отхожу на несколько шагов от остановки, и в лицо мне бьют капли холодного дождя.
Такси все никак не едет, а Никита никуда не собирается уходить.
Начинаю злиться сама на себя.
Почему я должна мокнуть под дождем, а он будет под навесом?
Он снова открывает зонт и подходит ко мне.
— Ты так и будешь бегать туда-сюда?
Я поворачиваюсь к нему и собираюсь сказать что-то очень грубое. Что-то что, наверное, никому никогда не говорила.
— Что ты пристал ко мне? Иди отсюда со своим зонтом. Иди к своему папаше, к своему братцу. Я не хочу знать ни его, ни тебя, и мне не нужна помощь. Я ненавижу всех вас, поганых уродов. Вы животные. Чтобы вы все сдохли, твари!
Я отхожу на шаг, держа, Никиту на расстоянии.
Слезы начинают смешиваться с дождем. И я чувствую, что сейчас у меня может начаться истерика.
И тут как будто внутри что-то обрывается, и я начинаю кричать:
— Я ненавижу его! — кричу я, — я хочу, чтобы он сдох. Мерзкий поганый предатель! Я хочу, чтобы его друг Антон сдох вместе с ним. Понял ты меня? Иди к черту, Никита. Лучше бы меня сбила машина. Лучше бы я вообще не жила никогда. Ненавижу! Ненавижу!
Я чувствую, как он подходит ко мне и его сильные руки обнимают меня.
Сквозь собственные рыдания я слышу его голос.
— Хочешь, я сделаю так, что он пожалеет? — спрашивает Никита и в его голосе я слышу такую серьезность, которую ни от кого еще в жизни не слыхала.
Меня только что жестоко обидели два мужчины. Но я реву в объятиях третьего?
Что он предлагает мне? Неужели я совсем идиотка и буду доверять мужчинам после всего того, что произошло? Нет, доверять я не буду.
Я буду пользоваться.
— Хочу! — отвечаю я и заглядываю в его серые глаза, так похожие на глаза Андрея.
Глава 4.1
Краем глаза вижу красный порш, который резко тормозит у остановки.
Отстраняюсь от Никиты, тот оборачивается,увидев мой испуганный взгляд, и смотрит на Андрея, который быстро приближается к нам.
— Руки от моей жены убрал, урод! — кричит Андрей и, подойдя к Никите, толкает его в плечо.
— Успокойся, — говорит Никита невозмутимо, перехватывая руку Андрея, который пытается его ударить. Удивительно то, насколько он сильный.
Бросаю взгляд на растерянного отца, который выглядывает с пассажирского сиденья машины в полном недоумении.
— Дочка, что происходит? — взволнованно кричит папа, отстегивая ремень, чтобы вылезти.
— Все нормально, папа, говорю я, и прихрамывая, подхожу к красной тачке Андрея, — не вылезай.
Братья за моей спиной о чем-то говорят на повышенных тонах, похоже, совсем позабыв обо мне, и я чувствую, что еще немного и они подерутся.
Ну и черт с ними. Пускай разбираются сами.
Мысль приходит мне в голову так быстро, что я заставляю себя не думать дважды и просто делаю.
Я сажусь на сиденье водителя и закрываю дверь. Ключи Андрей оставил в замке, и двигатель заведен. Ну отлично, спасибо большое, Андрюша! Очень мило с твоей стороны.
Блокирую двери и решительно снимаю машину с ручника.
Давлю на газ и чувствую, насколько мощный у нее мотор. Такую мне еще водить не доводилось. В автошколе я ездила на самом простом форде, и Андрей никогда не разрешал мне порулить его обожаемой тачкой, с которой он сдувал каждую пылинку, даже тогда, когда я уже сдала на права.
Бросаю взгляд на остановку и вижу, что братья перестали ругаться и с изумлением смотрят на то, как я отъезжаю прочь.
Хотя нет, с изумлением смотрит только Андрей. Никита же улыбается и едва не хохочет. Глядя, как Андрей бежит по лужам и пытается догнать машину.