Глава 8
Глава 8
С утра отправилась к отцу. Я только переступила порог кабинета, как на меня обрушилось…
– Что, говнюк прислал бабу разбираться? – отец не поднимая головы встретил меня залпом упрёков:
– Так и знал, припрёшься.
Я приехала за помощью к самому родному человеку, к своему папе. Конечно, понимала, чувствовала, разговор будет тяжёлым. Собираясь к нему в последнюю минуту струсила, думала отступить, не ехать. Потом поглядела на осколки вазы, на разорванную пижаму, сомнения как рукой сняло.
Приехала за советом. Мне надо подать на развод, я не знала, как это сделать.
Папа встретил меня, как всегда, в своём репертуаре. На дверях его кабинета можно было вывесить табличку:" Все вон! Вам тут не рады".
– Папа, здравствуй, я хотела посоветоваться.
Подошла к столу, он поднял палец – знак молчать, сам продолжил негромко говорить с помощником. Я скользила глазами по знакомым предметам в его кабинете.
Малахитовый стол обтянутый зелёным сукном украшал безумно дорогой письменный набор из коллекции Фаберже. Красивая антикварная чернильница из обсидиана и пресс папье монументально сообщали кто тут ставит последнюю точку в любом разговоре.
Портрет какого то лохматого чародея за спиной отца всегда наводил на меня ужас. Говорили, это какой-то наш родственник. Возможно и так. По крайней мере злые глаза чертяки на портрете были точь в точь похожи на папины.
Отец нехотя взглянул на меня, положил сигару на стол, отвалился на спинку кресла. Знаком выставил помощника за дверь. Глянул на меня. Холодно произнёс :
– Слушаю.
– Папа, меня муж обижает.
– Сама виновата. Вышла замуж за говно.
– Папа, что происходит?
– "Папкать" надо было, когда скулила и просила сыграть свадьбу с этим недоделанным.
Не такой реакции на свои слова я ждала:
– Один процент – это и есть всё наказание неверному зятю? Он собирается забрать его из моего приданого.
– Так тебе и надо. Адвокат говорил не торопиться с тем договором. Ты подписала, ты дура.
На меня смотрели злые, немигающие глаза:
– Ты, Маша, сама вырастила рога на своей тупой голове. Тебе их и обламывать.
– Я думала ты защитишь меня, свою дочь.
Договорить я не успела. Строгий голос вернул меня в реальность:
– Мне нужен контракт с Потаповым. Не хватало, чтобы две крысы-дочки мне мешали. Пошла вон.
– Неужели ты простишь старшей дочери Даше её поведение? Это она изменила своему жениху, это она блудливая невеста Потаповых.
– Да я бы лучше вам обеим языки подрезал. Сами с сестрой договаривайтесь, своих евнухов делите, – отец стукнул кулаком по столу:
– Пошла вон!
Он отвернулся, вдруг вскинул голову, сказал, как плюнул:
– Твоё приданое ты уже получила. Как ты его отвоюешь при разводе, твоё дело. Твой мудак сдохнет, но процент заплатит. Как – не моё дело.
Я знала, что он имеет ввиду. У нас с Эдуардом брачный договор и там была пара очень сомнительных пунктов не в мою пользу. Когда замуж выходила, посчитала, что выхожу на всю жизнь. Ослеплённая любовью подписала не глядя, хотя Лев Абрамович (наш адвокат) требовал не спешить, ему надо было покопаться в договоре), но мне всё было нипочём.
Тогда я никого не послушала. Думаю, в разводе по финансовой части я проиграла бой даже не начиная войны.
Собственно, чего я ждала от отца. Защиты, жалости?
С чего вдруг. Я всегда была изгоем в семье. Мы даже с сестрой, с Дашкой никогда не ладили. Её всегда ставили мне в пример – она умнее, красивее, короче– звезда семейной гордости. А я, что я? Помню, мне одиннадцать было. Как всегда за семейным обедом мать хвалила Дашку за успехи в музыкалке. Я несмело вставила:
– Я тоже экзамен на пять сдала.
Отец мельком взглянул на меня, протянул:
– У тебя нос для семерых рос, одной тебе достался.
Так окатил взглядом.
У меня покраснел этот самый нос, (теперь я всю жизнь стеснялась его), глаза наполнились слезами.
– Твою мать! – отец взревел, дрогнули все: не только прислуга, я и посуда на столе. Наверное, даже белки в тот день попадали с ёлок за окном:
– Пошла вон, умойся, приведи себя в порядок. Смотреть противно!
Мать промолчала. Никогда слова против отцу не сказала, ни защитила меня ни разу. Даже тогда, когда меня решили сбагрить в закрытый колледж в Англии. Я умоляла чуть ли не на коленях не отправлять меня туда. Тем более для меня что английский, что китайский – один чёрт. Хрень непонятная и ненавистная.
Само собой, никто не собирался меня слушать, и хотя я полностью провалила тест на поступление, денежки папы сыграли свою роль, меня "взяли".