К счастью или не несчастью , у судьбы на меня были не такие мрачные планы. Они оказались ещё хуже. Сначала я сломала ногу, причём где, в голеностопе.
Полгода ходила в спицах, за мной дома с лёгкой руки сестрицы закрепилось обидное прозвище "росомаха". Еле восстановилась, спасибо, хромой не осталась.
Через год умерла мать. А через три меня чудесным образом закрутил омут любви, утопил в лирических соплях.
Имя моему омуту было Эдуард…..
Листаем дальше>>>>>>>>
Глава 9
Глава 9
Через три года после смерти матери меня чудесным образом закрутил омут любви, утопил в лирических соплях.
Эдуард мне показался подарком Вселенной. Высокий, яркий, чернявый. Весь в накаченных мышцах и квадратиках на прессе. Его наглость я принимала за смелость, строгость за неотъемлемое качество бизнесмена, а несдержанность в постели за любовь.
Всему этому я узнала цену только теперь. После того позора, что пережила вчера. Сначала на банкете, а потом в спальне. Конца краю этому не будет. Наш брак не сохранить. Эдуард другим не станет.
Как, почему я столько времени слепо верила в любовь. Почему не видела, что неадекватный амурчик промазал со стрелой. Всё просто: я влюбилась в мужчину, он воспылал чувствами к деньгам моего папы.
Папа недовольно обзавёлся новой роднёй в бизнесе. И хотя он терпеть не мог Эдуарда, насколько я понимаю, мой муж служил ему верным псом.
Выиграли все, особенно, как выяснилось, моя сестра. Отведав ласки моего стероидного муженька, забила ржавый гвоздь в крышку сестринского целомудрия, наставила рога своему жениху.
А я?
С чем осталась я? В двадцать два года у меня перспектива попасть в дурдом из за любовных утех моего мужа?
Я сделала ещё одну попытку:
– Отец, я прошу тебя, защити меня. Муж угрожает мне. Требует, чтоб я умоляла тебя простить его долг. У меня никого нет кроме тебя, папа. Я ведь твой ребёнок.
– А вот тут , Машка, я сомневаюсь. Всегда сомневался. Сколько выколачивал правду из твоей матери, так сука и не призналась чьё ты отродье.
Свет померк перед глазами. Ясно. Так вот оно в чём дело. От неожиданности я села в огромное кожаное кресло перед столом отца. Провалилась в его мягкие подушки, закрыла лицо руками переживая очередную оплеуху правды.
Оказывается, меня чморили по принципу "не родная". Теперь всё ясно.
Меня догнали запоздалые размышления, я взглянула на …как же сказать. Кто этот человек передо мной, которого я десять минут назад называла "отец".
Отчим? Он точно уверен, что я чужая? Растирая по щекам выступившие слёзы я хотела спросить про тест ДНК, это так просто сделать. Слова встали комом. Я еле выдавила:
– Не поняла. Так я тебе не дочь? Или ты сомневаешься? Давай сделаем тест на отцовство.
– Зачем? Чтоб все вокруг узнали, что я был рогоносцем и кормил чужое отребье?
У меня всё смешалось в голове. Уж лучше надеяться, что это чванливое, напыщенное чудовище, что сидит в тронном, чуть ли не царском кресле напротив меня – чужой человек.
Лучше чужой, чем знать что я его порождение.
Слово "семья" перестало существовать. Муж – не муж, а предатель. Отец– не отец, сестра – гадюка.
Меня предали, я в этом мире осталась одна.
На этой ноте можно было разрыдаться, уйти в монастырь. Благополучно состариться и утешиться будущим в окружении девяти кошек, но!
Унывать было некогда.
– Папа… – сказала и осеклась, (как мне теперь к нему обращаться?):
– Все деньги у мужа, мне надо обратиться к адвокату. У нас же Лев Абрамович семейный юрист. Мне к нему идти? Как платить?
Отец задумчиво уставился на меня. Его пудовые кулачищи лежали на столе,
Я вдруг вспомнила: мать иногда замазывала синяки на лице, неужели вот эти ручищи могли ударить женщину. Я похолодела. Вспомнила лицо мамы.
Она никогда не заступилась меня. Почему. Я видела, она часто обнимала Дашу, ласково перебирала её длинные волосы, всюду водила за собой. Меня вечно отсылала подальше и не подольше. Наверное поэтому я все каникулы проводила у её тётки в деревне. Странно, у меня не было ревности к Дашке или обиды на маму.
Бедная мама. Наверное у неё были свои тайны с таким то муженьком.
В ушах раздался звон: мои розовые очки о счастливой семье где папа и мама любят друг друга, где отец защищает своих детей, где родной дом оплот равновесия – разлетелись вдребезги. Наивность очень быстро растаяла.